Книга Ивар и Эрика, страница 60 – Алексей Фирсов

Парень пожал плечами.

— Везите. Я присматривал, чтобы над телом не надругались. Думаешь охота?

По пути до госпиталя мы подобрали еще три трупа, к счастью не женских.

Воспитанные и вежливые виндобонцы расправлялись с активистами безжалостно. Такое я раньше и представить не мог…

За год многие люди переменилось к худшему…

Полицейский Маркус стал террористом, фермер Айвар превратился в насильника и убийцу, а я? Я торговал ворованным бензином…

Эрика сидела в машине и больше не выходила до самого госпиталя. Сидела, окаменев лицом и ни слова не говорила.

Я высадил ее у ступеней главного входа. Увидев братьев в кузове, охранники у дверей, тоже в кепках «Кайскирк» пропустили Эрику без вопросов.

Мы отвезли трупы в морг — в длинное кирпичное здание в глубине территории госпиталя. Братья засучили рукава и освободили кузов от неприятного груза.

Вернулись и закурили. Непривычно молчаливые.

У Петруса дрожали руки.

— Что там? Приняли?

— В анатомическом зале в три слоя мертвяки лежат…

Мы вернулись домой без приключений. Братья в кузове были лучше всякого пропуска. На завтра дядька Мариус с сыновьями выпросили у меня пикап и уехали в Валлерс, на ферму.

— Пора возвращать свое добро. К тому же, пожил в городе и хватит. Спасибо тебе, Ивар, во век не забуду. На той неделе заезжай за мясом и бензин привози.

— Бензин?

— Ты всех соседей снабжал, а ко мне не заезжал.

— Извини.

— Ладно, кто старое помянет — тот дурак. Поехали сынки!

Я запер ворота за ними на замок, прогулялся по двору, надвинув кепку, подаренную Маркусом на глаза. На кухне у двери осталась винтовка дядьки Мариуса. На всякий случай.

Неделю я просидел дома, пока не приехал смущенный Маркус и не вернул мой пикап, вместе с половинкой свиной туши.

— Ого, куда мне столько?

— У вас семья, бери. А хочешь, обменяй в лавке, на что нибудь для малютки.

— У тебя сегодня вид странный. Что на ферме?

— Все нормально. Папаша занялся хозяйством. Петрус при нем, а мне надо в батальон. Я же сержант.

— Отпуск брал?

Маркус расхохотался.

— Что у нас — армия!? Мы свободные люди!

— На ферме были эти, ассорцы, Мариус говорил…

Маркус ухмыльнулся.

— Мы не Айвар. Там остались одни бабы и дети, мужиков в армию забрали сразу. Отец позволил им остаться. Чего выгонять работников на голодную смерть или чего хуже? Пашут теперь как проклятые и папашу хозяином кличут. Тот ходит по двору как министр, только пальцем указывает… Работы много, а свиней мало. Едва четверть осталась. Грабили с размахом и не эти нищеброды из коммуны. Такими только прикрываются. Все выгоды получают такие как твой бывший друг — Клаус. Вот и вся их социальная справедливость: быдло пашет за еду, а верхи купаются в шампанском!

— Ладно, что было то прошло. Как Петрус?

— Петрус к одной молодке клинья подбивает. Ему плевать что ассорка. Может и сговориться.

Маркус помог мне повесить тушу на крюк в подвале и ушел.

Марика проснулась и, взяв ее на руки, я сходил на угол в магазинчик дядюшки Готлиба. Там большую часть тушки у меня взяли в обмен на другие продукты, внезапно появившиеся на полках. Неделю назад было пусто, а теперь пусть и не полно, но нормально. Правда, ценник вырос ого как!

Эрика отсыпалась после ночного дежурства. По ее словам в госпитале был ад кромешный. Оперировали только тех, что был самый тяжелый, прочие ждали очереди на носилках в коридорах. В Виндобоне стрельба прекратилась, но с юга стали привозить виндобонцев, тех, что попали в огневой мешок тевтонской армии. Пусть они были в ассорской армии, тевтонская империя их пленными не признавала. Легкораненых отпускали по домам.