Книга Гроза над Неаполем, страница 96 – Алексей Фирсов

Это было почти животное чувство — ощущение чужого, тяжелого, немигающего взгляда, упершегося мне между лопаток. Я медленно, стараясь не привлекать внимания, обернулась и скользнула взглядом по разношерстной толпе прохожих, торговцев и уличных музыкантов. Никто не смотрел в нашу сторону в открытую, но тревога, взращенная месяцами террора, взвыла во мне подобно корабельной сирене. Кто-то наблюдал за нами. Точнее, кто-то наблюдал за Шарлем.

— Жозеф, — я подалась вперед, и мой голос прозвучал так резко, что Бьянка осеклась на полуслове. — Расплатись. Мы немедленно уходим.

Племянник, натренированный реагировать на малейшие оттенки моего тона, даже не стал задавать вопросов. Он бросил на стол несколько серебряных монет, подхватил Шарля на руки и заслонил нас своей широкой спиной. Мы почти бегом пересекли площадь, сели в наемный экипаж и помчались к дому, поминутно оглядываясь.

Весь остаток дня я провела как на иголках, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Страх, который я считала побежденным, снова сжал мое сердце холодными пальцами.

Развязка наступила на следующее утро.

Около полудня во двор нашего особняка въехала неприметная карета. Архип, стоявший на часах, доложил о прибытии кардинала Фабрицио Руффо. Однако в этот раз прелат приехал не один.

Когда двери малой гостиной распахнулись, кардинал вошел, почтительно пропуская вперед своего спутника.

Я поднялась навстречу гостям, и мое дыхание невольно перехватило. Незнакомец был удивительно, аристократически строен. На вид ему было около пятидесяти лет. Его лицо, сохранившее следы былой ослепительной красоты, казалось высеченным из мрамора — настолько оно было бледным, строгим и отмеченным печатью глубокой, неизбывной, трагической скорби. На нем был скромный, лишенный всяких украшений и орденов, но безупречно скроенный черный сюртук.

Он смотрел на меня умными, проницательными глазами человека, который видел крушение империй и гибель всего, что любил. И в этом взгляде я узнала ту самую тяжесть, которую почувствовала вчера на набережной.

— Графиня, простите нам этот внезапный визит, — мягко произнес кардинал Руффо, прерывая затянувшееся молчание. — Но дело, которое привело нас в ваш дом, не терпит отлагательств и не доверяется бумаге.

Прелат сделал шаг в сторону, указывая на своего спутника.

— Позвольте представить вам человека, чье имя вы, несомненно, слышали, если интересовались судьбой французского двора. Граф Ханс Аксель фон Ферзен. Шведский дипломат и... ближайший друг покойной королевы Марии-Антуанетты.

Ферзен.

Имя эхом отдалось в моей голове. Легендарный шведский рыцарь. Человек, который ради спасения французской королевской семьи организовал побег в Варенн, рискнув собственной жизнью, и который долгие годы хранил преданность растерзанной королеве.

Если в Неаполь, в дом вдовы русского посла, явился сам Ферзен, это могло означать только одно. Прошлое моего приемного сына, тайна, которую мы вывезли из залитого кровью Парижа, настигла нас здесь, на берегах Тирренского моря.

Глава 54. Голос с эшафота и шведский наследник

Кардинал Руффо, сославшись на срочные дела епархии, деликатно поклонился и покинул мой кабинет, плотно закрыв за собой тяжелые дубовые двери. Мы с графом Хансом Акселем фон Ферзеном остались одни.