Книга Гроза над Неаполем, страница 56 – Алексей Фирсов

Граф решительно поднялся с кресла, потянув меня за собой.

— Куракин будет счастлив убрать меня из важнейшего Лондона обратно в «итальянскую провинцию». Он воспримет это как мою слабость и свое торжество. Пусть тешится. А мы... мы вернемся на нашу виллу с бугенвиллиями.

Он поцеловал меня в лоб.

— Идите к мальчику, Анна. Скажите Архипу, чтобы начинал паковать вещи. Мы возвращаемся на юг. Лондонский туман нам больше не указ.

Глава27: Британские паруса и эскадра Нельсона

Весна тысяча семьсот девяносто седьмого года ворвалась в нашу жизнь не календарными числами, а пьянящим, соленым ветром Атлантики.

Тяжелый, неповоротливый, но невероятно надежный британский транспортный линейный корабль «Центавр» резал крутые волны, держа курс на Гибралтар и далее — в Средиземное море. Его трюмы были под завязку набиты бочонками с порохом, соленой говядиной, ромом и запасными парусами. Мы шли в составе конвоя, везущего жизненно важные припасы для средиземноморской эскадры контр-адмирала Горацио Нельсона.

Я стояла на шканцах, крепко держась за поручень, и подставляла лицо порывистому морскому ветру. Впервые за долгие месяцы я дышала полной грудью, не чувствуя на губах липкого, угольного привкуса лондонского смога.

Мой внутренний кризис-менеджер торжествовал: операция по дипломатической эвакуации прошла блестяще.

План Василия Петровича сработал, как идеальный часовой механизм. Получив депешу о резком ухудшении здоровья (что было чистой правдой), подкрепленную заключениями самых дорогих лондонских светил медицины, петербургский двор не смог отказать. Бриллиантовый князь Куракин, прочитав о «тяжелом бронхите и предсмертной слабости» графа Воронцова, должно быть, с мстительным удовольствием подписал приказ о предоставлении послу годичного отпуска для поправки здоровья в южном климате. Он был уверен, что отправляет старого врага доживать свои дни на задворки Европы.

— О чем задумались, душа моя? О происках нашего вице-канцлера?

Василий Петрович подошел ко мне неслышным шагом. На нем был удобный морской плащ, а лицо, еще недавно серое от лондонской сырости, уже начало приобретать здоровый, обветренный цвет.

— Я думаю о том, Василий Петрович, что Бриллиантовый князь был бы крайне разочарован, увидев «умирающего» посла сейчас, — я с улыбкой оглядела мужа. — Вы выглядите так, словно готовы взять на абордаж французский фрегат.

Граф Воронцов тихо, раскатисто рассмеялся, обнимая меня за плечи.

— Оставим абордажи доблестному адмиралу Нельсону, Аннушка. Наша война сейчас — это война за жизнь. И, кажется, мы в ней побеждаем. Посмотрите на нашего мальчика.

Я проследила за его взглядом.

На баке, среди свернутых канатов и суровых, загорелых британских матросов, носился Шарль. От бледного, кашляющего ребенка, который пугал меня в Мейфэре свистящим дыханием, не осталось и следа. Свежий морской воздух, пропитанный йодом и солью, сотворил настоящее чудо. Легкие мальчика очистились. Сейчас он, одетый в крошечную матросскую куртку, увлеченно пытался завязать сложный морской узел под одобрительное кряхтение старого боцмана. Рядом, как незыблемая смоленская скала, возвышался Архип, бдительно следящий, чтобы ребенка не смыло за борт случайной волной.

— Морской воздух лечит всё, — прошептала я, чувствуя, как сжимавшее мое сердце ледяное кольцо страха окончательно тает. — Он снова стал обычным, счастливым ребенком.