Книга Пламя Парижа, страница 76 – Алексей Фирсов

Я приняла решение ехать, но оставить Шарля без присмотра не могла. К счастью, уговорить Бьянку оказалось несложно. Я попросила ее на время моего отсутствия переехать вместе с новорожденной дочкой и сыном в наш особняк и взять на себя заботы о мальчике. Шарль уже успел к ней привязаться, да и для самой Бьянки компания в большом доме была спасением от тоскливых мыслей.

Чтобы окончательно успокоить подругу, я оставила ей наше главное домашнее сокровище — кухарку Настасью. Вся русская кухня с ее наваристыми супами, блинами и немыслимыми пирогами переходила в полное распоряжение Бьянки.

Услышав об этом, молодая мать звонко рассмеялась, укачивая малышку: — Когда вы вернетесь — не узнаете меня! С такой едой я растолстею и покроюсь слоем жира!

— Не лги, — с улыбкой возразила я, глядя на ее точеную фигуру и по-южному яркую красоту. — Ты прекрасно выглядишь. Жозеф — настоящий счастливчик.

При упоминании имени мужа Бьянка мгновенно опечалилась. Ее смех оборвался, а в глазах застыла затаенная боль женщины, ждущей солдата с войны. — Я безумно по нему скучаю, — тихо произнесла она, опуская голову. — Ах, скорее бы он вернулся...

— Я привезу его. И Василия Петровича тоже, обещаю тебе, — твердо сказала я, обнимая ее на прощание.

Сборы были недолгими. Я тепло простилась с Архипом и расцеловала Шарля, наказав ему слушаться Бьянку и не мучить кота Персика. Прихватив с собой толстую пачку писем от Бьянки, пахнущих лавандой и слезами, я отправилась в порт.

В тот же день я поднялась на борт английского торгового судна, покидающего гостеприимный Неаполь. Ветер наполнил паруса, унося меня прочь от мирной итальянской жизни. Впереди лежала Франция — кипящий котел революции, куда я возвращалась, чтобы вытащить своих близких.

Плавание на английском бриге «Святой Георгий» оказалось на удивление спокойным, если не считать чрезмерного внимания со стороны капитана. Капитан Даррел — статный, загорелый британец с обветренным лицом и лукавым прищуром серых глаз — явно вознамерился скрасить путешествие одинокой и, как ему казалось, скучающей леди.

Каждый вечер за ужином он галантно ухаживал за мной, подливая вино и развлекая захватывающими дух историями о своих былых плаваниях в Карибском море. Он живописал жестоких пиратов, абордажные схватки, таинственные острова и зарытые в белом песке сундуки с испанским золотом. Я слушала его с вежливой улыбкой, позволяя ему этот невинный флирт. Рассказы капитана о флибустьерах казались милой сказкой по сравнению с тем кровавым водоворотом, в который погружалась Франция и куда я по собственной воле возвращалась.

Попрощавшись с разочарованным капитаном Даррелом в Марселе, я пересела на дилижанс до Парижа. И вот тут сказки закончились, уступив место суровой реальности революционной страны.

Дорога превратилась в сущий ад. Полиция и патрули бездействовали или вовсе разбежались, а провинция была отдана на откуп бандам, прикрывавшимся высокими политическими лозунгами. Наш дилижанс грабили дважды. Первый раз это случилось под Лионом: вооруженные люди в грязных блузах, назвавшиеся «патриотами», выпотрошили кошельки пассажиров и сняли с нас все мало-мальски ценные украшения. Второй раз нас остановили уже на подъезде к столице, и эти господа оказались куда менее щепетильными — они забрали даже часть багажа.