Книга Пламя Парижа, страница 106 – Алексей Фирсов

Но страшнее всего было то, что семнадцать процентов жертв этой бойни составили священники, отказавшиеся присягнуть новой власти. Те самые духовные отцы, у которых наша Анабель когда-то искала спасения. Я плотнее сжала губы, перевернув страницу. Анабель не должна этого знать.

Словно этого было мало, десятого сентября правительство выпустило новый декрет. Теперь государство официально реквизировало абсолютно все предметы из золота и серебра, принадлежавшие церкви. Храмы грабили на законных основаниях, переплавляя священные реликвии в монеты для оплаты войны.

Атмосфера в нашем убежище накалилась до предела. Анабель почти перестала спать. Она сидела в углу, бледная как полотно, и нервно теребила край своего передника. Я видела, как в ее огромных глазах плещется темный, липкий страх, грозящий поглотить ее целиком.

Нужно было срочно занять ее руки и мысли, вытащить ее из этой бездны отчаяния. И тогда я вспомнила про кулинарию.

— Анабель, дитя мое, — мягко сказала я однажды утром, подходя к ней. — Мне нужна ваша помощь. Кажется, мы забыли, что такое нормальная еда. Пойдемте к очагу.

Сначала она сопротивлялась, неуверенно переминаясь с ноги на ногу у закопченной печи, которую хозяин пекарни разрешил нам использовать. Но я была настойчива. Я вложила ей в руки нож, принесла овощи, купленные графом на рынке, и принялась руководить процессом.

— Мы будем готовить русские щи, — уверенно заявила я. — Режьте капусту. Мелко, Анабель, вот так. Сосредоточьтесь на звуке хрустящих листьев.

Ритмичный стук ножа по деревянной доске подействовал на нее как успокоительное. Постепенно ее плечи расслабились. На следующий день я учила ее готовить гуляш — наваристый, сытный, с густым ароматом специй и овощей, который хотя бы на время перебивал доносящийся с улицы запах гари. Мы вместе стояли у огня, обжаривая кусочки говядины и лука, и я рассказывала ей, как важно правильно подобрать пряности.

А на завтрак я показала ей, как делать яичницу с томатами и луком..

— Смотрите, Анабель, какие яркие цвета, — говорила я, пока мы резали красные, сочные помидоры и разбивали яйца на шипящую сковороду. Желтый и красный смешивались, создавая радостную, домашнюю палитру, так контрастирующую с серостью нашего существования.

Эта простая, монотонная работа сотворила чудо. Запах кипящего бульона, шкварчание яичницы, тепло очага и необходимость следить за тем, чтобы не подгорело мясо, вернули девушку к реальности. Орудуя деревянной лопаткой, она впервые за несколько недель слабо улыбнулась. Кухня в старой пекарне стала нашей единственной крепостью, где мы могли контролировать хоть что-то, пока снаружи рушился целый мир.

глава 61.

Чудо при Вальми и план Жозефа

Относительное кухонное спокойствие, которое нам удалось наладить в старой пекарне, вскоре было вновь безжалостно нарушено политическими бурями. Сентябрь подходил к концу, принося с собой промозглые осенние ветра и новости, казавшиеся совершенно немыслимыми.

Двадцатого сентября Жозеф, вернувшийся из дозора по городу, принес ошеломляющую весть с фронта. Коалиционная армия, которая еще недавно казалась непобедимой машиной, угрожающей стереть Париж с лица земли, была остановлена.

— Это почти чудо, Ваше сиятельство! — с нервным смешком рассказывал Жозеф, грея озябшие руки у нашего очага. — Французские войска под командованием Дюмурье и Келлерманна столкнулись с пруссаками при Вальми. По сути, это была лишь артиллерийская дуэль, незначительное столкновение. Но пруссаки... они дрогнули. По совершенно неизвестной, необъяснимой причине армия герцога Брауншвейгского начала отступление!