Книга Графиня Воронцова, страница 60 – Алексей Фирсов

— Вы решили вывезти из Богемии все запасы драгоценных металлов, Анна? — со смехом спросил Василий Петрович однажды днем, когда Архип с кряхтением вносил в наши апартаменты очередной тяжеленный ящик с моими покупками.

— Это инвестиции, мой дорогой, — невозмутимо ответила я, любуясь серебряным кофейником невероятной красоты. — К тому же, я должна как-то обустраивать наш быт.

Граф, сидевший в кресле у открытого окна, выходящего на реку, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Знаете, душа моя... А не купить ли нам дом прямо здесь, в Карлсбаде? — внезапно предложил он.

Я оторвалась от распаковки серебра и удивленно посмотрела на мужа.

— Дом? Здесь?

— Именно, — кивнул Василий Петрович, глаза которого загорелись чисто практическим энтузиазмом. — Воды действуют на меня превосходно, климат чудесный, общество приличное. Но уж очень далеко и утомительно ехать сюда каждый раз из Петербурга по этим проклятым польским и немецким дорогам.

— Но как же мы будем добираться? — не поняла я.

Граф хитро прищурился и откинулся на спинку кресла.

— А мы и не будем далеко ездить, Анна. Какой смысл возвращаться в северные болота к нашему нервному цесаревичу? Летом мы будем жить здесь, в Карлсбаде, пить воду и гулять по горам. А как только наступят осенние холода — карету к подъезду, и на юг! Зимовать будем на нашей вилле в Неаполе, под итальянским солнцем. А наши доходы с русских поместий Жозеф прекрасно переведет нам через лондонских банкиров. Как вам такой план?

Я замерла, осмысливая его слова. Лето на водах в центре Европы, зима на берегу Средиземного моря. Подальше от дворцовых интриг, от гнева Павла, от революционного Парижа. Это была жизнь мечты. Жизнь европейских рантье экстра-класса.

— Чудесная идея, Василий Петрович! — искренне, с восторгом воскликнула я, бросаясь к нему на шею. — Просто гениальная!

Он со смехом поймал меня в объятия, усаживая к себе на колени, и крепко, горячо поцеловал.

В Карлсбаде у нас начался настоящий, запоздалый медовый месяц.

Отсутствие напряжения, теплые июньские вечера и абсолютное доверие друг к другу сотворили чудо. В стенах нашей снятой виллы мы забывали о светских условностях. Ночи стали долгими и удивительно страстными. Василий Петрович, сбросивший на водах груз лет, оказался неутомимым и невероятно нежным любовником, тонко чувствующим каждое мое желание.

Лежа в его объятиях после любви, прислушиваясь к шуму реки Теплы за открытым окном, я ловила себя на мысли, что совершенно, абсолютно не ощущаю разницы в возрасте между нами. Мой шестидесятилетний граф давал мне столько тепла, огня и уверенности в себе, сколько не смог бы дать ни один молодой, эгоистичный щеголь вроде Куракина.Моя душа из двадцать первого века и тело молодой аристократки восемнадцатого столетия наконец-то пришли в абсолютную, идеальную гармонию. Карлсбад подарил нам не только здоровье, но и настоящее семейное счастье, которое мы собирались обустроить по своим собственным правилам.

Наша карлсбадская идиллия казалась абсолютно непробиваемой, пока в одно из жарких июльских утр реальность не постучалась в наши двери в виде пухлого почтового пакета.

Мы сидели в гостиной нашей виллы. Я лениво перебирала эскизы новых серебряных подсвечников, а Василий Петрович курил свою утреннюю трубку, когда постучавшись, вышел Жозеф. В руках секретарь держал серебряный поднос с корреспонденцией.