Книга Графиня Воронцова, страница 34 – Алексей Фирсов

И конечно мой муж дал мне не мало уроков карточной игры.

Две недели до Рождества. Париж сверкал, танцевал, проигрывал миллионы и говорил о возвышенном, упрямо не желая замечать, как неумолимо тикают часы истории. Я же просто старалась запомнить каждый миг этого великолепного, обреченного карнавала, крепко держась за руку своего умного и прагматичного мужа.

Глава 22. Версальский маскарад и броня из китового уса

Если я ожидала от знаменитого королевского бала-маскарада в Версале ожившей сказки, то меня ждало жестокое разочарование. То, что воспевалось во французских романах как вершина романтики и изящества, на деле оказалось настоящим, безумным хаосом.

В ту среду Зеркальная галерея и прилегающие к ней залы превратились в бурлящий, неконтролируемый океан. Тысячи людей, скрывших свои лица за шелковыми, бархатными и кружевными полумасками, словно сорвались с цепи. Строгий версальский этикет, который еще вчера регламентировал каждый вздох, был отброшен за ненадобностью. Маска дарила абсолютную анонимность, а анонимность, как известно моему внутреннему аналитику из двадцать первого века, всегда порождает безнаказанность и распущенность.

Воздух в залах был густым, как сироп. Смесь тяжелых духов, запаха горячего воска от тысяч свечей и испарины множества разгоряченных тел создавала невыносимую духоту. Музыку оркестра почти полностью заглушал гвалт голосов, пьяный смех и визг кокетливых дам, убегающих от своих кавалеров по лабиринтам дворца.

Мы с Василием Петровичем оказались разлучены почти сразу — толпа ряженых арлекинов, римских богов и восточных пашей просто отрезала его от меня возле буфета с шампанским.

Оставшись одна в этой бурлящей человеческой каше, я попыталась пробраться к стене, но это оказалось ошибкой. В толпе, почувствовав одинокую и, судя по бриллиантам, весьма состоятельную добычу, ко мне тут же начали стягиваться любители маскарадных приключений.

В уши полился скабрезный шепот на французском, чье-то горячее дыхание обдало мою шею, а затем нахалы осмелели и начали распускать руки.

Какой-то «Пьеро» попытался ухватить меня за талию, а другой, скрытый за маской устрашающего быка, нагло потянулся к моему бедру. Любая благовоспитанная барышня восемнадцатого века на моем месте должна была бы лишиться чувств, забиться в истерике или стать легкой жертвой дворцовых соблазнителей.

Но они не учли двух вещей: моего менталитета Алисы и... моей одежды.

Внезапно я поняла, что нахожусь в абсолютной, стопроцентной безопасности. Мой придворный наряд был не просто платьем — это был настоящий, непробиваемый средневековый доспех!

Рука сластолюбивого «Пьеро», попытавшаяся стиснуть мою талию, наткнулась на жесткий, как сталь, корсет из плотного китового уса, пробить который не смогла бы, наверное, и пуля. А «бык», искавший мое бедро, беспомощно застрял в необъятных фижмах — проволочном каркасе юбки, который делал меня шириной с небольшую карету. До моего настоящего тела было просто физически не добраться! Я находилась внутри этого шелкового танка и чувствовала себя абсолютно неуязвимой.

Страх мгновенно сменился яростью и холодным, расчетливым азартом.

Я резко развернулась. В моей руке был тяжелый, дорогой веер, украшенный перламутром и пластинами из слоновой кости. Сложив его резким щелчком, я превратила изящный аксессуар в отличную дубинку.