Книга Графиня Воронцова, страница 35 – Алексей Фирсов

Хрясь!

Перламутровый край веера с силой опустился на тянущиеся ко мне пальцы «Пьеро». Мужчина взвыл и отдернул руку.

— Уберите свои лапы, сударь, пока я не сломала вам запястье! — рявкнула я на чистом французском, безжалостно обрушивая веер на костяшки второго нахала. Щелк! Щелк! — А если вам так не терпится потрогать китовый ус, отправляйтесь в порт и купите себе корсет!

Нападавшие, совершенно не ожидавшие такого яростного и болезненного отпора от одинокой дамы, опешили и попятились, растирая ушибленные руки.

Я, тяжело дыша и воинственно сжимая свой сложенный веер, словно шпагу, стала решительно пробиваться сквозь толпу. Не знаю, что больше распугивало зевак — мое свирепое выражение лица под сапфировой полумаской или беспощадные удары слоновой костью, которые я раздавала направо и налево всем, кто пытался приблизиться к моим фижмам ближе, чем на полметра.

Наконец, впереди мелькнул знакомый расшитый золотом кафтан. Василий Петрович, орудуя своей тростью как ледоколом, пробивался мне навстречу.

— Анна! — он схватил меня за локоть, с тревогой вглядываясь в мое лицо. — Вы целы? Я потерял вас в этом содоме!

— Цела, мой дорогой, но с меня довольно королевского гостеприимства! — процедила я, поправляя сбившийся набекрень «пуф». — Умоляю, увезите меня отсюда. Этот маскарад — просто пошлая давка.

Граф Воронцов, мгновенно оценив мое раскрасневшееся лицо и крепко зажатый в руке веер, усмехнулся.

— Похоже, моя дорогая, кто-то имел неосторожность проверить на прочность вашу добродетель и весьма об этом пожалел?

— Они проверили на прочность мой корсет и познакомились с моим веером, — мрачно отрезала я. — Поехали домой, Василий Петрович. Мне срочно нужен глоток чистого воздуха.

Мы покинули Версаль задолго до полуночи, оставив за спиной безумный хаос карнавала. Откинувшись на мягкие бархатные подушки нашей кареты, я стянула с лица маску и с облегчением рассмеялась. Мой пожилой, но такой понимающий муж смеялся вместе со мной, целуя мои костяшки, сжимавшие спасительный веер.

Версальские соблазны оказались мне не по зубам, вернее, я оказалась не по зубам версальским соблазнителям. И слава богу. Парижская ночь плыла за окном, а я твердо знала: моя крепость всегда при мне.

Глава 23. Послевкусие Версаля и откровенность у камина

Когда наша карета въехала во внутренний двор особняка в Сен-Жерменском предместье, над Парижем уже занимался тусклый, холодный рассвет.

Избавление от версальского наряда было похоже на изгнание бесов. Когда горничные наконец сняли с меня гигантский «пуф», расшнуровали стальной корсет и стянули необъятные фижмы, я рухнула на мягкие перины нашей кровати с таким стоном облегчения, словно только что вернулась с каторжных работ, а не с королевского праздника. Оставшись в одной тонкой батистовой сорочке, я свернулась калачиком, наслаждаясь забытым чувством свободы в собственных легких.

Двери тихо отворились. В спальню вошел Василий Петрович.

Он уже успел смыть пудру, избавиться от тяжелого парадного кафтана и переодеться в свой любимый домашний шлафрок из персидской парчи. В руках он нес два хрустальных бокала с золотистым коньяком. Муж неслышно подошел к кровати, поставил бокалы на прикроватный столик и присел на край матраса.