Книга Графиня Воронцова, страница 14 – Алексей Фирсов

— Василий Петрович, — откашлявшись, натянуто произнес князь Одоевский. — Весьма... весьма рад нашему союзу. Матушка-Императрица оказала нам великую честь.

— Князь, — мой супруг, ничуть не смутившись, галантно поклонился и поцеловал ручку моей опешившей матери. — Для меня невероятное счастье назвать вашу несравненную дочь своей женой.

Первые полчаса разговор напоминал хождение по тонкому льду. Ровесники присматривались друг к другу, старательно избегая темы возраста и пытаясь найти безопасные темы. Но тут дипломатический гений Воронцова развернулся во всей красе. Он не стал играть роль почтительного юнца. Вместо этого он распорядился подать коллекционный французский коньяк, усадил моего отца в самое удобное кресло и завел разговор о делах Сената, ценах на пеньку и общих знакомых из старой елизаветинской гвардии.

Спустя час напряжение окончательно испарилось. Князь Одоевский уже хохотал над меткими политическими шутками моего мужа, а маменька с живым интересом обсуждала с графом достоинства парижских кружев. Они нашли общий язык, признав друг в друге людей одного круга и одного поколения. Я же сидела в сторонке, потягивая чай и мысленно аплодируя своему мужу.

Отъезд пришлось отложить на несколько дней, чтобы соблюсти приличия и дать родителям отдохнуть с дороги.

А после полудня на нас обрушился еще один визит. Двери гостиной распахнулись, и, шурша дорогими шелками, в комнату влетела Амалия. Моя легкомысленная подруга сияла, как начищенный золотой империал.

— Аннет! — она бросилась мне на шею, расцеловав в обе щеки. — Какая ты красавица! А как сверкают бриллианты Государыни! Весь двор только о вас и говорит!

Она упорхнула от меня и, грациозно подплыв к креслу, где сидел мой муж, сделала изящный реверанс.

— Дядюшка, поздравляю! — звонко прощебетала графиня Голицына, ослепительно улыбаясь. — Вы совершили настоящее чудо, похитив из-под носа у всего двора лучшую жемчужину!

Я замерла, с чашкой чая в руке. Мой мозг Алисы из двадцать первого века споткнулся на полном ходу.

— Дядюшка? — переспросила я, недоуменно переводя взгляд с Амалии на графа и обратно. — Какой дядюшка?

Амалия искренне рассмеялась, взмахнув надушенным веером.

— Да, Аннет! Василий Петрович — родной брат моей мамы, Екатерины Петровны Воронцовой-Строгановой. Разве ты забыла? Мы же с тобой теперь настоящая родня! Ты стала моей тетушкой!

Василий Петрович добродушно усмехнулся, глядя на мое вытянувшееся лицо.

— Именно так, племянница, — кивнул граф, ласково похлопав Амалию по руке. — Надеюсь, вы не научите мою жену тем парижским шалостям, о которых шепчутся в свете.

Я медленно опустилась на стул. Картинка мира в моей голове перевернулась с ног на голову.

«Они тут все родня! — в отчаянии подумала я, чувствуя себя полной идиоткой. — Я полная дура!» Как я могла это упустить? Мой инвесторский ум анализировал финансовые потоки, шпионские связи и геополитику, но совершенно проигнорировал банальную генеалогию! Русская высшая аристократия оказалась одной большой, тесно переплетенной деревней, где все спали со всеми, крестили чужих детей и приходились друг другу кузенами, шуринами и деверями.

Если Воронцов — дядя Амалии, значит, он шурин того самого старого графа Строганова, с чьей молодой женой я так удачно сдружилась на днях! И он же состоит в дальнем родстве с Николаем Строгановым, который сейчас скачет на войну на юге и по которому я еще недавно тайком вздыхала!