Книга Графиня Воронцова, страница 101 – Алексей Фирсов

— Весьма забавно и живо написано. Напоминает Боккаччо.

— Боккаччо? — эхом отозвался граф.

В его голосе прозвучало искреннее, неподдельное недоумение.Я удивленно подняла на него глаза и захлопнула книгу. Мой образованнейший муж, эрудит, свободно цитирующий труды Вольтера и Руссо в оригинале, блестящий дипломат и утонченный эстет... не знает автора «Декамерона»?

— Ты не читал Боккаччо, дорогой? — с лукавой улыбкой переспросила я.

Василий Петрович, человек, который не тушевался даже перед императорами, вдруг заметно смутился. Породистое лицо старого графа тронул легкий румянец. Он прочистил горло и слегка отвел взгляд, разглядывая корешки книг.

— Как-то... не довелось, Аннушка. В молодости в гвардии мы читали больше артиллерийские уставы да военные трактаты, а позже, в посольских миссиях, в моде были исключительно философы-просветители. Я, разумеется, слышал это имя, но до самих текстов руки так и не дошли.

Я не дала ему договорить. Мой внутренний филолог торжествовал. Оставить мужа без главного и самого скабрезного шедевра итальянского Возрождения, находясь в самой Италии, было бы преступлением!

Я спрыгнула с подоконника и решительно направилась к дальним стеллажам с местной классикой. Порывшись минут пять среди запыленных полок, я победно извлекла на свет увесистый, добротно изданный том «Декамерона».

Подойдя к Василию Петровичу, я торжественно сдула с обложки вековую пыль и с поклоном вручила книгу мужу.

— Держи, мой дорогой. Раз уж неаполитанский дождь запер нас здесь, самое время восполнить этот досадный пробел. Но предупреждаю: после этих флорентийских новелл любые записки французского двора покажутся тебе невинными детскими сказками на ночь!

Граф с живым любопытством принял фолиант. Его недавнее смущение окончательно растаяло, сменившись предвкушающей, озорной улыбкой. За окном продолжал шуметь зимний ливень, отрезая нас от всего мира, а мы, в окружении старых книг, готовились открыть для себя новую, весьма пикантную главу нашей итальянской жизни.

Глава 64. Театр жизни, пепел Помпей и королевские контрадансы

К весне тысяча семьсот восьмидесятого года Неаполь окончательно захватил нас своим пестрым, шумным и невероятно насыщенным ритмом. Оказалось, что за пределами душного королевского дворца и нашей уединенной виллы кипела светская жизнь, равной которой в Европе было еще поискать.

Мой внутренний турист из двадцать первого века ликовал, ведь Неаполь предлагал развлечения на любой, даже самый взыскательный вкус. Василий Петрович, стряхнув с себя остатки зимней хандры, с удовольствием взялся за организацию нашего досуга. Наш неаполитанский календарь быстро заполнился событиями, каждое из которых было достойно отдельной главы в моих мемуарах.

Ярмарка тщеславия в «Сан-Карло»

Первым делом граф выкупил ложу в знаменитом театре «Сан-Карло». Это было воистину циклопическое сооружение, роскошь которого слепила глаза. На сцене блистали звезды неаполитанской школы — давали оперы Доменико Чимарозы и Джованни Паизиелло.

Однако мой шок был вызван вовсе не божественными голосами знаменитых кастратов. Меня поразила сама публика.

Для неаполитанской аристократии спектакль служил лишь необязательным фоном. В роскошных, задрапированных шелком ложах кипела своя, куда более интересная жизнь: