Книга Графиня Воронцова, страница 100 – Алексей Фирсов

— Я просто служу Его Сиятельству, и вам графиня, — скромно, но с достоинством ответил Жозеф, не отрываясь от подсчета смоленских десятин. — К тому же, Неаполь требует тщательной подготовки. Говорят, там нынче сложная ситуация с арендой лошадей...

— Оставьте лошадей, мой друг, и выпейте кофе, пока он не остыл, — вмешался вошедший в кабинет Василий Петрович. Граф выглядел возмутительно свежим и отдохнувшим после пражской поездки. — В конце концов, мы для того и уехали в Европу, чтобы переложить бремя бумажной скуки на ваши молодые плечи. Заканчивайте с Веной, и пойдемте обедать. Карлсбадские повара сегодня обещают отменную утку!

Жозеф покорно кивнул, а я лишь покачала головой, улыбаясь. Как бы далеко мы ни уехали от Российской Империи, ее дела, капиталы и интриги неизменно следовали за нами по пятам, упакованные в плотные бумажные конверты.

Глава 63. Неаполитанский дождь и уроки Джованни Боккаччо.

В феврале тысяча семьсот восьмидесятого года мы, как и планировали, покинули заснеженные горы Богемии и отправились на юг.

Наш маршрут был уже знаком и отлажен: мы с комфортом добрались до Триеста, где пересели на зафрахтованный корабль, и вскоре ласковые волны Средиземноморья доставили нас прямиком в Неаполь.

Новый сезон начался. Наша вилла, утопающая в зарослях бугенвиллий, встретила нас тишиной и свежим морским воздухом. В феврале купаться в заливе было еще слишком холодно даже для меня, несмотря на всю мою тоску по морским заплывам. Вместо этого мы с Василием Петровичем много гуляли по «нашему» уединенному каменистому пляжу, кутаясь в теплые плащи от пронзительного морского ветра.

Наши прогулки редко обходились без версальских пистолетов. Правда, теперь мы стреляли не по стеклянным винным бутылкам. Вспомнив школьные уроки черчения из своей прошлой жизни, я раздобыла ровную деревянную доску и красками нарисовала на ней настоящую круглую мишень с концентрическими кольцами и ярким «яблочком» по центру. Граф сперва посмеивался над моим художеством, но вскоре сам с азартом принялся соревноваться со мной в меткости, раз за разом всаживая свинцовые пули в нарисованные круги под грохот прибоя.

Однако стрельба была не единственным нашим неаполитанским развлечением. Во время прогулок по городу мы повадились заходить в одну крошечную, пропахшую старой кожей и бумагой букинистическую лавку в лабиринте узких улочек.

Хозяин-итальянец держал там настоящие сокровища, и мой муж-коллекционер мог часами рыться в пыльных развалах. Я ему тоже помогала,а слуги приносили из соседней кофейне нам кофе и круассаны.

В один из таких дней небо над заливом внезапно потемнело, и на Неаполь обрушился сильный, но холодный зимний ливень. Дождь застал нас врасплох прямо на пороге лавки, и нам пришлось задержаться там дольше обычного, пережидая непогоду среди высоких книжных стеллажей.

Я уютно устроилась на узком диванчике, слушая барабанящие по мутному стеклу капли, и с головой ушла в чтение небольшого томика в потертом сафьяновом переплете. Василий Петрович, устав изучать фолианты по античной истории, подошел ко мне.

— Что ты читаешь, душа моя? — поинтересовался он, опираясь на свою трость и заглядывая через мое плечо.

— Записки Брантома про любовные интриги при дворе Людовика Четырнадцатого, — ответила я, не отрываясь от пикантного текста.