Книга Баронесса де Крейс, страница 100 – Марина Халкиди

— Ты так настойчиво просила встречи со мной, что же, говори теперь, а не молчи, — видимо, Лаура тоже гадала, чего Флавии потребовалось от нее.

— Простите, госпожа. Я не думала, что вы захотите меня выслушать.

— Я не уверена, что и сейчас хочу, но говори.

Вот только Флавия медлила, и я уже хотела как-то проявить свое присутствие, а то с Лауры как по мне хватит уже откровений Мелани, от которых она только стала приходить в себя. И новые откровения о том, в какой постели и что искал Уоррен, ей точно были не нужны.

Но Флавия заговорила, и я решила вмешаться в разговор только тогда, когда она будет хвалиться своими отношениями и ребенком, которого понесла от мужа Лауры.

— Я помню как вы появились в замке. Все только и говорили о вашей красоте, о том что наш хозяин ждет, когда вам исполнится шестнадцать лет, чтобы ввести вас хозяйкой в замок. Мне еще не исполнилось и тринадцати лет тогда. Но слушая баллады о вашей красоте и доброте, я хотела быть похожей на вас… Вы наверное и не помните, но я стояла вместе со всеми деревенскими, когда вы вышли из кареты. Я и другие девушки вручили вам цветы.

— Я помню.

— Я… А я вот почти уже не помню предыдущую баронессу. В деревни все говорили о том, что она хоть и была доброй, но почти не интересовалась жизнью деревенских. А вы были другой. Даже… господин, он изменился после вашего появления.

Я затаила дыхание, дабы теперь случайно не выдать своего присутствия. Ожидала я услышать совсем другие слова, да и для деревенской девушки речь у Флавии была грамотной.

Я вот тоже не помнила, чтобы мать часто навещала деревенских. Со слугами она тоже не позволяла себе неформальных отношений. И пусть она никогда не повышала на них голос и никогда бы не ударила их в гневе. Но она и не пыталась помочь им или защитить их, в том числе и от мужа. Может, потому что не могла защитить и саму себя.

— Я никогда не осмелилась бы даже взглянуть на господина. И Три Отца, они ведь суровы к тем, кто нарушает их обеты.

— Особенно к тем, кто замышляет убийство.

Мои губы дрогнули в улыбке после этой реплики Лауры. Общение с ней, более чем тесное в последние недели, убедило меня в том, что силы ей было не занимать. И несмотря на свою доброту, она не была мягкотелой. И за две недели я наблюдала не только за тем, как северяне ставят на место нахального подавальщика или слугу, Лаура тоже парой фразой, не повышая голоса, но твердым тоном заставляла и трактирщиков с их женами склонять перед ней головы.

— Да, госпожа...Три Отца суровы, но они и милосердны… Вы не должны верить моим словам, но я никогда не желала причинить вам боль.

— Хочешь сказать, что ничего не сделала для того, чтобы обратить на себя взор моего мужа?

В этот момент мне захотелось вмешаться, ведь я уже стала подозревать что ответит Флавия. Боюсь, ее, как и когда-то Мелани, и не спросили — согласна ли она. И хотя для меня это не было каким-то откровением, но вот Лаура явно еще не все поняла о своем муже. А если уж рвать с прошлым, то лучше вот так, очистить рану сразу, чтобы она как можно скорее зарубцевалась.

— Матушка в тот день растопила баню, а затем сказала надеть мне мое самое лучшее платье… я думала, что к нам придет семья Олика, чтобы договориться о нашем браке, когда мне исполнится шестнадцать лет… А потом мама сказала что они с отцом уйдут, а ко мне придет молодой барон. Она сказала, чтобы я должна быть вежливой с ним и делать все, что он скажет…