Книга Безупречная, страница 88 – Анастасия Аристова

Ответ пришел через несколько секунд:

“Через два дня”.

Я удалила сообщение. Коротко выдохнула. В душе, там, где долгие годы зияла черная пустота, теперь теплился маленький, упрямый огонек. Вера в правильность своих действий. Еще никогда она не казалась мне такой опасной — и такой необходимой.

Ян

Дни в «Черном Беркуте» сливались в одно монотонное, серое полотно, растянутое между четырьмя бетонными стенами. Время здесь измерялось не часами, а циклами. Цикл света: тусклая лампочка под потолком гасла на шесть часов, погружая камеру в абсолютную, давящую тьму. Цикл кормления: два раза в сутки в нижний люк двери с грохотом задвигался металлический поднос. На нем — сероватая, липкая каша без вкуса и запаха, пластиковый стакан с мутной жидкостью, которую можно было назвать водой лишь по формальному признаку. Есть это было противно, но голод заставлял глотать комки, опустошая тарелку до дна. Цикл прогулки: раз в день, если “повезет”, дверь открывалась, и можно было выйти во двор.

К генератору тишины я больше не приближался. Во время прогулок за последние дни я ни с кем больше не встретился. Лишь Девятый ходил за мной молчаливой тенью. Я выискивал варианты для побега. Запоминал каждую камеру, каждый патруль. Но план не складывался.

Я вновь бросил взгляд на Девятого — исхудавшего, с воспаленными глазами и ссадинами на груди. Я видел его эти приступы еще три раза, но ко мне они не приходили. Меня это радовало, но не слишком обнадеживало.

Тяжелая дверь лязгнула. Я не обернулся. Я узнал эти шаги. Размеренные, властные, не терпящие возражений. Шаги человека, который привык, что мир прогибается под ним.

Михаил.

— Ну что, Ян, — голос Михаила был спокоен. Я повернулся. В его глазах светился холодный, хищный интерес. — Осваиваешься? Отдыхаешь?

Рядом с ним стояла Эвелин. Ее шаги я не услышал. Руки сложены за спиной, взгляд устремлен вперед — так и не поймешь, что у нее в голове.

— Отдых предполагает смену деятельности, — ответил я ровно. — Здесь деятельность одна — ждать.

Михаил усмехнулся.

— Мудро подмечено, — он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Теперь он стоял так близко, что я чувствовал запах его одеколона — резкий, химический, приторный. — И ты прав. Ты ждал. Мы дали тебе время, — он повел головой, обводя серые стены, генератор, камеры, — время привыкнуть, оценить.

Я молчал. Смотрел на него в упор. Не отводил взгляда — это было единственное, что я мог ему противопоставить на данный момент.

Михаил выдержал паузу — профессионально выверенную, гнетущую. Потом чуть повернул голову, бросил короткий взгляд на Эвелин.

— Эвелин, — распорядился он, не отводя глаз от меня. — После прогулки подготовь его. К предстоящему. Ты знаешь, что делать.

— Да, отец, — ее голос прозвучал сухо.

Я перевел взгляд на Эвелин. Она смотрела прямо перед собой, сквозь меня.

— Я знаю.

Михаил еще раз оценивающе посмотрел на меня — долгим, липким взглядом. Потом развернулся и пошел к выходу. Эвелин — за ним. Ни слова. Ни взгляда.

Дверь лязгнула, отрезая их от двора.

Я остался стоять, глядя на закрытую дверь. Внутри все кипело — злость, бессилие, страх. Но хуже всего было другое.

Она не посмотрела на меня. Ни разу.

“Это маска, — сказал зверь. — Она не могла. Он бы заметил.”