Книга Безупречная, страница 85 – Анастасия Аристова

Красные полосы проступили мгновенно.

Он не кричал от боли. Он шептал это бесконечное, отчаянное «нет», а его тело продолжало совершать методичное, ужасное насилие над самим собой.

Я замер.

Это было… как будто кто-то другой, какой-то сторонний импульс, овладел его телом изнутри. Программа. Или приказ.

— Девятый! — Я резко подался вперед, схватил его за запястья. — Прекрати!

Он не реагировал. Его глаза были полны слёз — мутных, невидящих, — но в них не было осознания. Только животный, непреодолимый ужас и неуклонное движение рук, которые продолжали рвать кожу.

Я сжал его запястья сильнее, вкладывая в захват всю свою силу. Мышцы Девятого напряглись до дрожи, превратившись в стальные тросы, сопротивляющиеся мне с чудовищным внутренним усилием.

Он боролся не со мной. Он боролся с тем, что внутри него.

— Стой, — сказал я, и вложил в приказ всю свою силу.

“Прекрати. Ты слышишь меня? Остановись.”

Дрожь в его руках усилилась, стала противоречивой — будто две силы боролись внутри него, раздирая мышцы в разные стороны. Его взгляд на миг встретился с моим:

— Не… могу… — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Они… они не подчиняются…

И вдруг напряжение спало.

Руки Девятого обмякли, безвольно упали на колени. Он судорожно вздохнул — глубоко, рвано. Согнулся пополам, обхватил голову руками. Тихий, сдавленный стон вырвался из его горла.

Я медленно отпустил его запястья, отступил на шаг.

Что это было?

Перевёл взгляд на камеру. Индикатор мигал красным. Они смотрели. Они видели всё. Проверяли, как я отреагирую. Изучали. Записывали. Анализировали.

Внутри вскипела холодная, тягучая ярость. Кто им дал право так измываться над людьми?

“Эвелин,” — мелькнула мысль, обжигающая и бесполезная. — “И ты часть этого?”

Я не был уверен. И сейчас не мог думать об этом.

Девятый постепенно утих, превратившись в тихо всхлипывающий комок в углу. Я присел напротив него. Я продолжал рассматривать его. Никогда такого не видел.

Даже в самых страшных рассказах о “Чёрном Беркуте”, даже в отчетах, которые я изучал, готовясь к внедрению, об этом не говорилось. О контроле над телом. О возможности заставить человека подчиниться чужой воле.

Холодная волна страха прокатилась по позвоночнику.

Если они могут управлять телом — то выбраться отсюда может быть действительно невозможно. Но, он сопротивлялся. Значит, это не абсолютный контроль. Значит, бороться можно.

Я перевёл взгляд на Девятого. Он всё ещё дрожал, сжимая голову руками.

— Девятый, — тихо позвал я.

Он не ответил.

— Девятый, — повторил я громче. — Что это было?

Он поднял на меня глаза — красные, опухшие, полные отчаяния.

— Не знаю, — прошептал он тяжело. — Это просто… приходит. Как приказ… И ты не можешь не подчиниться. Ты всё понимаешь, ты хочешь остановиться, но тело уже не твоё. — он говорил сбивчиво, переводя дыхание.

Снова всхлипнул.

— Иногда это длится минуту. Иногда — час. А иногда… — его голос снова сорвался на шепот, почти неразборчивый, — иногда я боюсь, что однажды это не кончится.

— А раньше? — решил уточнить хотя догадывался каким будет ответ. — До того, как ты попал сюда, с тобой такое было?

Девятый покачал головой.

— Никогда. Это здесь. Это они сделали что-то. Два дня назад. — Он сжал пальцами виски, сдавил их так, что побелели костяшки. — Может, чип… может эти их уколы… я не знаю.