Книга Безупречная, страница 80 – Анастасия Аристова

Ненависть, которую я носил в себе несколько лет, вдруг начала трескаться, осыпаться, как старая штукатурка. Под ней оказалось другое. То, что я боялся признать даже самому себе.

Она — моя истинная. И она — на моей стороне.

“Мы выберемся, — пообещал я себе. — И тогда мы поговорим. По-настоящему”.

Я прикрыл глаза. Теплая вода обволакивала тело, укачивала, убаюкивала.

“Не спать, — приказал я себе. — Не спать. Держись”.

Но веки тяжелели. Похоже, снотворное всё еще действовало.

Ян

Я проснулся от того, что вода всколыхнулась. Ударила в подбородок, плеснула в лицо. Меня явно начали перемещать. Где-то внизу загудели моторы. Ёмкость, в которой я находился, трясло; вода плескалась, то и дело подкатывая к самому носу. Я задерживал дыхание, когда чувствовал, что очередная волна готова захлестнуть меня с головой.

Толчки прекратились так же внезапно, как и начались. Тишина. А потом — шипение. Где-то сбоку что-то щелкнуло.

Стена передо мной отъехала.

Вода схлынула вниз. Свет ударил по глазам — резкий, белый, беспощадный.

Я зажмурился, выругался сквозь зубы.

— А вот и наш подопытный, — раздался радостный голос. Я узнал его сразу. Михаил.

Я проморгался, заставляя глаза привыкнуть к свету. Передо мной стояли двое: Михаил с планшетом в руке и Эвелин — чуть поодаль, сложив руки за спиной, с тем самым безучастным выражением лица, которое я уже много раз видел и ненавидел. Или боялся, — поправил я себя. — Боялся поверить, что это не маска.

Я обвел взглядом пространство.

Высокие стены. Серые, мрачные, угрюмые. Они уходили вверх. Небо было низким, тяжелым, затянутым тучами. Поверх стен — не просто колючая проволока, а что-то более сложное: сеть из тёмных блестящих жил, между которыми пробегали редкие синие искры. Электромагнитное поле.

Двор был пуст. Ни деревьев, ни кустов, ни даже травы. Только голый утрамбованный гравий под ногами и серая, давящая бетонная плитка. Моё внимание привлекла статуя неподалеку, в самом центре двора. Чёрная, угловатая, из материала, похожего на полированный обсидиан. Она возвышалась на невысоком постаменте.

— Ну что, — произнёс Михаил, широко разводя руки в стороны, словно обнимал весь этот серый кошмар. — Добро пожаловать в твой новый дом, Ян.

Я молчал, глядя на него, не доставляя ему удовольствия своей реакцией.

— Это прекрасное место когда-то, в двадцатом веке, было тюрьмой строгого режима, — продолжил он, не смущаясь моим молчанием. — Называлась она «Чёрный Беркут». Легендарная тюрьма, вырубленная в скале. Место, откуда не сбегали.

Он сделал паузу.

— Я усовершенствовал её, — добавил он уже тише, с гордостью. — Например, толщина стен по периметру — двадцать один метр.

Он взглянул на меня, проверяя, какое впечатление произвели его слова.

— Двадцать один метр бетона, — повторил он, и его низкий голос прокатился по каменному двору, отражаясь от глухих стен. — С арматурой нового поколения. Сейсмоустойчиво, огнеупорно, непробиваемо. Даже мысль о тоннеле... — он усмехнулся, — смешна.

Я перевёл взгляд на стену. Двадцать один метр. Я представил эту цифру и мысленно поморщился. Звучало плохо.

— И это ещё не всё, — вмешалась Эвелин.

Её голос прозвучал ровно, почти скучающе. Она шагнула вперёд.

Я следил за её движениями. Изучал. Пытался найти ту трещину в маске, ту деталь, которая доказала бы мне, что она всё ещё — та девочка из леса. Моя Эва. Но ничего.