Книга Безупречная, страница 20 – Анастасия Аристова

— Это тебе урок, Эвелин, — отец вел машину одной рукой, другой достал из подстаканника термос. Сделал глоток. — Ты не должна заводить друзей. Никогда. Поняла меня? Ты не должна отвлекаться ни на кого. Делаешь только то, что я скажу. Никакого общения. Ни с кем.

Я молчала, вцепившись ногтями в колено.

— Эвелин?

— Да, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Получилось коротко и глухо.

— Домой больше не поедешь. И мать не увидишь.

Слова ударили под дых сильнее, чем пощечина. Я задохнулась. Мама... Впрочем, отец знал, куда бить. Я опустила взгляд и замерла, сделав лицо пустой маской. Только бы не разрыдаться при нём. Только бы не сейчас. А с другой стороны, какая разница, хуже уже не будет.

— Ты не имеешь права, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается глухое, беспомощное бешенство.

— Имею, — ответил он спокойно. — Я твой отец. И опекун. И командир, в конце концов. Ты — моя собственность, Эвелин. Военный ресурс. И я из тебя сделаю безупречную.

Он замолчал, давая мне время прожевать эту мысль.

Я смотрела в окно, и слёзы душили меня.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я.

— Знаю, — он улыбнулся краем губ. — Это нормально. Ты ещё маленькая, чтобы понимать, что я делаю это ради твоего же блага. Когда вырастешь — скажешь спасибо. С сегодняшнего дня я перевожу тебя в другую параллель... — начал он, но не договорил. Я кинула быстрый взгляд в его сторону. На его запястье мигнул алый индикатор джабона. Пришло какое-то сообщение. Я снова уставилась в окно невидящим взглядом.

— Парнишку твоего поймали, — сказал он, явно получая удовольствие от произнесенных слов.

Внутри меня всё оборвалось.

Ян.

— Не волнуйся, пока он нужен мне живым. И невредимым. Это ценный экземпляр, Эвелин. Оборотень. Единственный в своем роде, если верить твоим рассказам.

— Я ничего тебе не рассказывала! — выкрикнула я, сжимая кулаки. — Метка! Это ты следил через метку! И каким-то образом слушал! Я не...

— Тише, — оборвал он спокойно. — Я знаю, что не рассказывала. Но это не имеет значения. Важно то, что я услышал. А услышал я многое. — Он снова поднес к губам термос и сделал глоток. — И, Эвелин, прекрати истерить. До знакомства с этим мальчишкой ты была такая покладистая, вот что делает с тобой дружба. Расскажи мне лучше, этот... Ян. Он обращался? Прямо при тебе? Ты видела его зверя?

Я замерла.

Что сказать?

Правду? Тогда Ян станет ещё ценнее для отца. Эксперименты. Допросы. Пытки.

— Нет, — голос прозвучал холодно. Отстраненно.

Отец поднял бровь.

— Нет?

— Не обращался, — повторила я ровно. — Он просто говорил. Что он оборотень. Что у них там богиня и всё такое. Я не верила. Я думаю, что он хотел просто привлечь моё внимание. Показаться особенным.

Отец молчал. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, сканирующий.

— Ты врешь, — сказал он наконец.

— Не вру, — ответила я, глядя прямо перед собой, на бетонную ленту дороги. — Он подросток. Хвастался. А я смеялась. Мне было с ним просто весело. Ничего в нем нет особенного. Он просто глупый мальчишка.

Повисла долгая тишина.

— Ты врешь, — сказал он снова. — Но это неважно. Даже если он просто глупый мальчишка... Я сотру ему память и отправлю в Спарту. А если окажется, что ты мне солгала...

От его слов сердце ухнуло вниз.

— Он же уже подросток! — Я читала: детям раннего возраста стирают память, но не взрослому человеку.