Книга Безупречная, страница 179 – Анастасия Аристова

— Мам, что там? — спросила она, и голос её дрогнул, хотя она пыталась говорить ровно.

Анна не ответила сразу. Она смотрела на экран, и я видел, как её лицо меняется — сначала сосредоточенность, потом лёгкое недоумение. Она нахмурилась, будто не веря цифрам.

— Странно, — пробормотала она, и от этого слова у меня внутри всё оборвалось.

Я сделал шаг вперед, нависая над Анной, пытаясь заглянуть в экран.

— Что странно? — спросил я.

Она отрицательно покачала головой:

— Мне нужно сделать УЗИ. Только так я смогу сказать точно.

— Зачем? — возмущенно произнесла Эвелин.

— Ложись на кушетку, — сказала Анна, уже доставая портативный аппарат. — Это не займёт много времени.

Поджав губы она все же легла.

Анна нанесла гель на живот, и скользнула датчиком по коже. С замиранием я смотрел на экран, на серые размытые пятна, в которых ничего не понимал.

Анна водила датчиком, и я видел, как она что-то ищет, как её лицо становится напряженным, сосредоточенным. Потом она улыбнулась:

— Это очень интересно. — она перенесла датчик на другой бок, а потом в середину и чуть ниже живота. Замерла. На экране появилось что-то — маленькое темное пятнышко в чёрном овале.

— А это еще интереснее, — с благоговейным придыханием вымолвила она.

Анна продолжала водить датчиком по животу Эвелин, словно проверяла что-то еще раз и еще. Потом она медленно, очень медленно подняла глаза — сначала на меня, потом на дочь.

— Эвелин, — тихо сказала она, голос ее задрожал. — Я вижу плодное яйцо. — Она сглотнула, и на её глазах блеснули слезы. — Похоже, что я скоро стану бабушкой.

Эвелин не дышала. Я видел, как ее лицо — бледное, растерянное — застыло в немом вопросе. Она перевела взгляд с Анны на экран, потом на меня. Ее губы приоткрылись, но звука не было.

— Этого не может быть, — наконец выдохнула она, и голос её сорвался на шепот. — Мам, ты же знаешь... я не могу. Отец... он...

— Я знаю, — мягко перебила Анна, и продолжила увереннее. — Я знаю, что он сделал. Я видела твои медицинские карты. Но сейчас я вижу другое. — она повернула экран так, чтобы Эвелин могла разглядеть черно-белое изображение. — Видишь это маленькое тёмное пятнышко? Это — твой ребёнок. Он есть. Он растёт.

— Но как? — прошептала она. — Это же невозможно. Мне удалили всё. Всё, мама!

Анна убрала датчик, вытерла гель с живота Эвелин бумажным полотенцем. Она медленно выпрямилась, встала и глубоко вздохнула.

— Я не знаю, как это объяснить с медицинской точки зрения, — сказала она, и в голосе ее звучало удивление. — Ткани, которые должны были быть удалены... они есть. Они восстановились. Каким-то образом, сверхъестественным или чудесным — я не знаю. Но они есть, и они работают.

Она перевела взгляд на меня, и я увидел в ее глазах ту же смесь изумления и счастья, которую чувствовал сам.

— Я выйду ненадолго, — сказала она. Она уже шла к двери, но на пороге обернулась. — Я рада за вас. Очень рада.

Я слышал, как её шаги удаляются по коридору — быстрые, сбивчивые.

Я перевёл взгляд на Эвелин. Она сидела на кушетке, всё ещё глядя на экран. Слёзы текли по её щекам — тихо, беззвучно. Она не вытирала их.

Я подошёл к ней, сел рядом, взял её руки в свои. Она медленно подняла на меня взгляд.

— Ян, — прошептала она. — Я боюсь поверить.

— Ты можешь верить, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, потому что в горле стоял ком. — Я чувствовал это. Мой зверь знал. Я не говорил тебе, потому что боялся ошибиться. Боялся, что если скажу — и это окажется неправдой. Я не хотел тебе причинять новой боли.