Книга Безупречная, страница 177 – Анастасия Аристова

Золотые листья кружились вокруг них, и Эвелин поймала один, покрутила в пальцах, улыбнулась чему-то.

— Мама, твой чай остыл, — сказала Эмма, протягивая Эвелин плошку.

— Спасибо, доченька, — ответила та, принимая её с такой серьезностью, будто это не было игрой.

Я стоял и смотрел, как Эвелин делает вид, что пьет, как она поправляет выбившуюся прядь волос у Эммы, как ее лицо становится мягче, теплее. В этом жесте, в этом взгляде было что-то, отчего у меня сжалось сердце. Она была так естественна в этой роли, так спокойна и уверена. Но я знал: когда игра заканчивалась, она уходила в себя, и в её глазах появлялась та самая тень, которую я научился узнавать. Тень, которая говорила: “У меня никогда этого не будет”.

Я видел, как она смотрит на Эмму, когда та не видит. Как она гладит её по голове чуть дольше, чем нужно. Как она слушает её детскую болтовню с тихой, почти болезненной внимательностью. Она не говорила мне об этом. Она вообще редко говорила о том, что чувствует.

— Ян! — Эмма заметила меня и радостно замахала рукой. — Иди сюда, мы тут чай пьем!

Я шагнул ближе, опустился на траву рядом с ними.

— Мы тут играем, — пояснила Эмма, разливая очередную порцию “чая”. — Я — дочка, а Эвелин — мама.

— Вижу, — сказал я, чувствуя, как улыбка сама собой трогает губы.

Эмма вдруг задумалась, нахмурила брови, потом повернулась к Эвелин и спросила с той детской непосредственностью, которая не знает границ:

— А когда у вас с Яном родится малыш, как вы его назовете?

Тишина повисла над поляной. Я замер. Сердце пропустило удар. Я смотрел на Эвелин, и видел, как её лицо на мгновение дрогнуло. Как пальцы сжали край платья. Как в её глазах мелькнула та самая тень — боль, которую она прятала.

А потом она медленно улыбнулась.

— Я ещё не думала об этом, — мягко ответила она Эмме. — Но, наверное, назову его каким-нибудь красивым именем.

— Например? — не отставала Эмма.

— Например… — Эвелин задумалась. — Если это будет девочка, я назову ее Ладой.

Эмма удивленно захлопала глазами:

— Лада? А что оно значит? Мне мама сказала, что имена всегда что-то значат. Например, имя Ян, — сестра с любовью посмотрела на меня. — Он всегда делает, что пообещал. Он добрый, даже когда немножко страшный. И его никто не может сдвинуть — он как скала, крепкий-крепкий.

Эвелин тихо засмеялась:

— Я не знаю, что значит это имя. Просто оно мне нравится.

Я смотрел на сестру. Она кивнула как будто вопрос о ребенке это уже свершившийся факт.

“А что если,” — спросил я зверя мысленно.

“Полнолуние сегодня, скоро узнаем”, — ответил он, хотя мне казалось, что он уже был уверен.

* * *

В ту ночь я не спал.

Осенний ветер шумел за окном, и первые заморозки уже тронули стёкла узорами. Луна заливала комнату серебристым светом. Эвелин лежала рядом, её дыхание было ровным и глубоким. Я смотрел на неё, на её лицо. Во сне она улыбалась — легко и беззаботно.

Я прикрыл глаза, протянул руку и коснулся её пальцев.

И тогда я почувствовал крошечный комочек тепла. Оно исходило от её живота, разливалось по её телу и касалось моих пальцев.

“Этого не может быть,” — обратился к зверю.

“Может”, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.

“Это невозможно”, — ответил я. — “Ты знаешь, что с ней сделали. Она не может иметь детей”.