Книга Безупречная, страница 140 – Анастасия Аристова

— Спасибо, — выдохнула я.

Слово вырвалось само, тихое, хриплое, почти неразборчивое. И прежде чем я успела подумать, что делаю, я уткнулась лицом в грудь Каира. По моим щекам текли слезы. Да, что же это такое со мной происходит?

Ян

Я остановился на пороге, когда увидел ее. Эвелин сидела на руках у Каира, уткнувшись носом в его грудь, ее пальцы вцепились в его куртку.

Я замер.

Внутри меня, там, где жил зверь, поднялось что-то темное и горячее. Оно поднималось из самой глубины, сжимало горло, заставляло когти вырываться. Я чувствовал, как они удлиняются, как кончики пальцев начинают покалывать от напряжения. Я сжал кулаки, вонзил когти в ладони — боль отрезвила, но ревность не отступила.

Она плачет. На его груди. Не на моей.

Я шагнул вперед. Неосознанно. Ноги сами понесли меня ближе, и я остановился в двух шагах от них. Моя тень упала на Эвелин. Каир посмотрел на меня. Его взгляд встретился с моим — спокойный, без вызова. Это бесило еще больше.

Я глубоко вдохнул и понял одну простую вещь, которая ускользнула от меня при первой нашей встрече. Каир — оборотень.

И тогда я шагнул в его сознание.

Мой зверь ворвался туда без стука, без разрешения — одним мощным, яростным рывком. Я не хотел разговора. Я хотел только одного — чтобы он понял, что я чувствую. Чтобы он увидел ту глухую, животную ярость, которая разрывала меня изнутри. Я рычал в его сознании — низко, предупреждающе. Так рычат звери, когда защищают свою территорию. Так рычат, когда готовы убить.

И в этот момент я почувствовал его.

Он лежал глубоко внутри Каира — спокойный, древний, безмерно сильный. Он не рычал в ответ. Он просто приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, и я почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холод. Это была не угроза. Это была констатация факта: я сильнее. Я старше. Я не трону тебя, если ты не тронешь ее.

Я отшатнулся. Мысленно. Отступил, давая ему пространство, чувствуя, как зверь внутри меня сжимается, признавая превосходство. Не страх. Уважение.

“Не ревнуй. — произнес он мысленно. — Ей сейчас нужно это.” — Голос его зверя был ровным, без тени насмешки.

Я хотел ответить, сказать что-то грубое, резкое — защититься. Но в этот момент Эвелин подняла голову.

Она повернулась ко мне. Ее лицо было мокрым от слез. Глаза красными, припухшими. Но в них я увидел то, что заставило меня забыть о ревности. Она смотрела на меня не с испугом, не с осуждением, не с требованием отойти. Она смотрела так, будто я был тем, кого она хотела увидеть. Будто мое присутствие имело значение. Будто я был нужен.

И зверь внутри меня затих.

Я выдохнул — медленно, с трудом, чувствуя, как напряжение покидает плечи.

“Я вижу, — ответил мысленно, и голос мой прозвучал мягче, чем я ожидал. — Я подожду.”

Каир растянул губы в улыбке. Он осторожно опустил ее на стул. Сел рядом. Эвелин снова посмотрела на зверей на пледе. Ее взгляд задержался на кошке.

Та сидела на краю пледа, поджав передние лапы, и смотрела на Эвелин с настороженностью и любопытством одновременно. Я сел на соседний стул с другой стороны.

Кошка медленно поднялась. Сделала шаг. Второй. И, не дойдя до края пледа, остановилась. Секунду она смотрела на Эвелин, а затем, резво преодолев расстояние до нас, легко запрыгнула к ней на колени.

Я видел, как Эвелин замерла на мгновение. Как ее рука медленно, почти несмело, опустилась на спину кошки. Как пальцы начали гладить ее шерсть — неловко, неуверенно, но с такой нежностью, что у меня сжалось сердце.