Книга Безупречная, страница 139 – Анастасия Аристова

Эвелин

Каир переступил порог столовой. Яркий свет ударил в глаза после полумрака коридора, и я на мгновение зажмурилась, а когда открыла их, мой мир остановился. У дальней стены, на толстом шерстяном пледе лежали они - те, кого я спасла. Сначала я увидела гиену. Образец 22-Б. Она сидела, выпрямив передние лапы, и смотрела в мою сторону — уже не мутными, а ясными, внимательными желтыми глазами. Шерсть на ее боках отросла и блестела здоровым коричневым отливом. А главное — те самые веточки, что когда-то торчали из ее спины колючими обрубками, теперь превратились в настоящие живые побеги. Рядом с гиеной, привалившись к ее боку, возился птенец — образец 22-Г. Он стоял на трех парах лап и деловито чистил клювом свои крылья. Те самые крылья, которые я помнила примотанными к телу бинтами, теперь были свободны и расправлены во всю длину. Перья на них переливались синевато-зеленым блеском. Он заметил меня, замер на мгновение, склонил голову набок — и вдруг издал короткий, звонкий писк, будто здороваясь. Я не смогла сдержать улыбку.

А чуть поодаль, на самом краю пледа, сидела кошка.

Та самая, персикового цвета, с отростками на груди, похожими на лапки насекомого и поломанными крылышками бабочки. Сейчас они были целы — тонкие, полупрозрачные, с золотистым рисунком, слегка подрагивали, когда она поворачивала голову. Она сидела, поджав передние лапы, и смотрела на меня — настороженно, изучающе.

— Они все живы, — тихо произнесла я.

Каир улыбнулся:

— Не только эти, но и тех, кого ты приносила до этого. Ты еще Стешу не видела. Поверь, ты будешь очень удивлена.

Он говорил, а я не слышала его. Не могла. Смотрела на них и чувствовала, как внутри меня что-то таяло. Та самая броня, которую я наращивала годами, вдруг стала тяжелой и ненужной. Нет, она не рассыпалась в прах, просто ослабла, будто я забыла ее затянуть.

Гиена медленно поднялась. Сделала шаг ко мне. Еще один. Я видела, как на ее морде дрогнули ноздри — она принюхивалась. Я не двигалась. Боялась спугнуть. Каир медленно присел со мной на руках. Я протянула ладонь. Гиена подошла вплотную и ткнулась влажным носом. Теплое, живое прикосновение. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Я помню тебя, — прошептала я. — Ты лежала на боку и почти не дышала. Я думала, что не успею.

Гиена осторожно лизнула мои пальцы.

И тогда меня накрыло.

Я вдруг увидела себя в ней. В этом искалеченном, сломанном существе, которое я вытащила из клетки. Я ведь тоже была такой. Меня переделывали, превращали во что-то “безупречное”, но внутри оставалась та же рана — глубокая, кровоточащая, невидимая для чужих глаз. А они — эти звери — они тоже были бракованными в глазах отца. Неудачными экспериментами. Мусором, который следовало сжечь. Но они выжили. Несмотря ни на что.

Каир поднялся.

— Они не просто выжили, — сказала я, продолжая свои мысли, и голос мой дрогнул. — Они живут. По-настоящему.

Я подняла взгляд на Каира.

— Если они смогли, — прошептала я, почти беззвучно, — значит, и я смогу. Да?

— Конечно. — Его голос был тихим, но в нем не было сомнений. Простая констатация факта, которую он произносил так, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся — о том, что солнце встает по утрам, что вода мокрая, что я обязательно справлюсь.