Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 32 – Елена Амеличева

— Стоять, - сказала кучеру, которого видела сквозь проем для стекла в стенке кареты.

Он обернулся ко мне с лицом человека, который только что увидел бездну и теперь не знает, достаточно ли вежливо на нее смотреть.

— Но, миледи...

Снаружи раздался рык, полный суровой, но несколько переигранной преступной решимости. Дверца распахнулась.

На пороге возник, вероятно, глава шайки. Вид имел внушительный. Широкий. Бородатый. В кожаном жилете. С кинжалом в зубах и той напряженной театральностью, которая бывает у мужчин, твердо решивших производить впечатление, но не определившихся, какое именно. Он уже начал было принимать позу "гроза дорог", когда увидел меня.

И застыл.

Я видела, как это произошло. Сначала лицо у него было свирепое. Потом просто удивленное. Потом смущенное. Потом вдруг стало почти трогательно вежливым. И, наконец, он окончательно превратился в пушистого зайчика, случайно надевшего сапоги разбойника.

Главарь вынул кинжал изо рта так быстро, будто только сейчас понял, насколько нелепо выглядит.

— Доброе утро, мадам.

Я хмыкнула.

— Доброе? Вашими стараниями уже нет.

Тот моргнул.

Я смерила его взглядом с головы до ног. Потом посмотрела на остальных. Весь этот цвет лесной преступности топтался у дороги с выражением щенячьей настороженности. Один все еще держал дубинку, но уже так, словно опасался, что я сейчас заставлю его вытереть ею пыль с колес. Другой старательно прятал арбалет за спину. Третий улыбался мне так широко, что наглядно демонстрировал трагическое состояние местной стоматологии.

— Объяснитесь, - велела я.

Глава разбойников сглотнул.

— Мадам, мы... э... по ошибке...

— По какому праву вы устраиваете тут беспредел, за который полагается виселица?

Он открыл рот. Я назидательно подняла палец и приняла вид карающей справедливости.

— И не вздумайте снова совать кинжал в зубы. Это моветон и портит эмаль.

За его спиной кто-то тихо кашлянул. Кажется, чтобы скрыть смех. Лисса рядом со мной постепенно переходила из состояния "мы все умрем" в куда более приятное "миледи сейчас кого-то морально зарежет, а я это вижу".

— Мадам, простите, что потревожили ваш вояж, - забормотал разбойничий главарь, рассыпаясь в поклонах, извинениях и выражениях такого почтения, будто еще минуту назад не собирался обнести меня до чулок, а пришел поздравить с именинами. - Мы не знали... то есть не думали... увидели карету... дорога пустая... люди всякие ездят...

— И вы решили, что среди "всяких" не попадется женщина с дурным характером и памятью на лица?

Он побледнел.

— Мадам, упаси боже.

— Именно, - согласилась я.

Я чуть высунулась вперед, опираясь локтем о дверцу.

— Сколько вас тут?

— Семеро, мадам.

— А мозгов на сколько?

Он явно не нашелся.

— Мадам, мы люди простые...

— Это заметно. Но простота не освобождает от виселицы.

Все семеро вытянулись так, будто я лично уже держала в руках королевский указ и веревку.

— В шеренгу, - распорядилась я.

Они выстроились. Мгновенно. Так быстро, слаженно и покорно, что я невольно испытала уважение. Надо же, а у Казеля с приказами почему-то всегда было хуже.

Передо мной стояла полная банда ножа и топора. Лохматые, щетинистые, в заплатах, сапогах, кожаных куртках и с оружием. И все улыбались. Широко. Честно. Покорно. Демонстрируя такие явные проблемы по части стоматологии, что мне захотелось немедленно открыть при Кривых Пнях бесплатную лечебницу, а их использовать как наглядные плакаты против дурных привычек.