Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 98 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Рейнар резко поднял голову.

Северин выругался.

Я медленно сжала ремень сумки.

— От кого?

Кайран посмотрел на меня.

— Приказ был подписан императорской рукой. Но чернила… чернила были гнилью.

Дом застонал.

Фонтан в холле вспыхнул чёрным.

И в воде появилось лицо императора Веларии.

Бледное.

Неподвижное.

С чёрной короной прожилок на лбу.

Он открыл глаза и произнёс голосом Летиции:

— Хозяйка Глухолесья. Ты слишком долго лечишь симптомы.

Потом улыбнулся уже голосом короля Эдварда:

— Пора увидеть болезнь на троне.

В фонтане было лицо императора.

Я никогда не видела его раньше, но сомнений не возникло. Это лицо привыкло, что перед ним склоняются ещё до того, как оно успеет что-то сказать.

Высокий лоб. Тонкий нос. Тяжёлый взгляд. Седые волосы, убранные назад. На плечах — тёмная мантия с золотым шитьём. На груди — знак Веларии: дракон, обвивающий корону.

Только корона теперь была не золотой.

По коже императора от висков к переносице ползли чёрные прожилки. Они складывались в подобие шипованного венца. Глаза оставались открытыми, но в них не было человека.

То говорила Летиция.

То говорил Эдвард.

А император, возможно, был где-то глубоко внутри собственного тела, как Арвенн под корнями.

— Пора увидеть болезнь на троне, — произнёс он голосом мёртвого короля.

В холле никто не двигался.

Лорд Кайран, ещё недавно умевший смотреть на всех сверху вниз, стоял без посоха и выглядел так, будто у него под ногами исчез пол. Леди Марена прижала ладонь к груди. Астен, бледный, но уже сидящий у стены, попытался подняться, и мать тут же удержала его.

Рейнар на носилках не сказал ни слова.

Но я увидела, как его пальцы медленно сжали список смертей Алого дома.

Северин стоял рядом со мной.

Очень тихий.

Очень тёмный.

Для него это было не просто “император заражён”. Это было доказательство, что древняя гниль добралась до вершины той власти, которая когда-то выжгла память об Арвенне.

— Он жив? — спросила я.

Все повернулись ко мне.

Да, вопрос звучал странно. Перед нами было лицо заражённого императора, голос древнего короля и политическая катастрофа такого масштаба, что любой нормальный человек спросил бы: “Что теперь будет?”

Но я не нормальный человек.

Я врач.

Сначала пациент.

— Император, — повторила я. — Он жив?

Фонтан дрогнул.

Губы на отражении растянулись в улыбку.

— Как трогательно, доктор. Ты всё ещё ищешь, кого спасать.

— Всегда. Плохая привычка.

— Он жив, — сказал голос Летиции. — Пока это удобно.

Кайран резко вдохнул.

— Ваше Величество…

— Он вас не слышит, — сказала я.

Старик побледнел.

— Откуда вы знаете?

Я указала на воду.

— Смотрите на глаза. Нет реакции. Нет фокуса. Движения лица не совпадают с голосом. Это не разговор. Это демонстрация.

Северин тихо сказал:

— Кукла.

— Заложник, — поправила я.

Фонтан потемнел.

Лицо императора приблизилось.

— Заложник? Нет, новая Ева. Сосуд. Трон всегда был сосудом. Просто раньше в нём сидела власть, а теперь — правда.

— Правда не использует чужое тело как ширму.

— Ты уверена? — голос Эдварда стал мягче. — Ты ведь сама в чужом теле.

Удар был точный.

Холл будто замер, ожидая, что я отвечу.

Я почувствовала, как Рейнар смотрит на меня. Как Северин чуть повернул голову. Как Матвей, стоящий у дверей с больными детьми, задержал дыхание.