Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 59 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Кайран бросил на неё тяжёлый взгляд.

— Марена…

— Не заставляйте меня выбирать между Советом и жизнью сына, милорд. Вам не понравится выбор.

Вот это мне понравилось.

Я мысленно поставила леди Марене плюс.

Северин стоял чуть позади меня. Молчал. Но его присутствие ощущалось как тёплая стена у спины. Не клетка. Не защита сверху. Просто стена, на которую можно опереться, если совсем плохо.

— Мои условия, — сказала я.

Кайран вскинул бровь.

— Условия?

— Да. Если хотите, чтобы я лечила драконов и изучала гниль, условия будут мои.

— Вы забываетесь.

— Нет. Я наконец-то помню себя.

Фонтан за моей спиной вспыхнул зелёным.

Дом одобрил.

Хороший дом.

— Первое, — сказала я. — Никто не входит в Глухолесье с огнём, кровавыми обрядами и родовыми артефактами без моего разрешения.

— Невозможно, — начал кто-то из Совета.

Я подняла руку.

— Второе. Все заражённые артефакты передаются на хранение сюда до исследования.

— Это собственность родов!

— Это переносчики болезни.

Молчание.

— Третье. Любой больной, которого привозят к источнику, сначала проходит осмотр. Без исключений по титулу, возрасту и степени важности выражения лица.

Прохор тихо хрюкнул и тут же сделал вид, что кашляет.

— Четвёртое. Летиция Вейр объявляется не спасительницей, не жертвой и не “непонятым сосудом”, а угрозой до выяснения природы сущности, которой она служит.

Кайран сжал губы.

— И пятое? — спросил он.

Я посмотрела на Северина.

Потом на Рейнара.

Потом на фреску первой Евы.

— Пятое. История падения Арвенна будет расследована заново.

Вот теперь холл взорвался.

Голоса, протесты, испуганный шёпот. Кайран ударил посохом, но дом тут же ответил таким гулом, что все замолчали быстрее, чем от любого приказа.

Северин смотрел на меня.

Не с удивлением.

С чем-то гораздо опаснее.

С надеждой.

— Вы понимаете, что требуете? — тихо спросил Кайран.

— Да.

— Это может изменить равновесие империи.

— Болезнь тоже меняет равновесие, если её годами называть семейной особенностью.

Кайран молчал долго.

Потом перевёл взгляд на Рейнара.

— Алый дом подтвердит ваши слова?

Я тоже посмотрела на Рейнара.

И в этот момент он открыл глаза.

Серые.

Уставшие.

Почти человеческие.

Он услышал.

Не знаю, как долго был в сознании, но услышал.

Рейнар медленно повернул голову к Совету.

— Алый дом, — сказал он хрипло, — подтверждает, что леди Летиция Вейр заразила родовое пламя через брачное ожерелье.

Он сделал паузу. Дышал тяжело.

— И подтверждает, что Ева де Вальер спасла мне жизнь.

В холле снова стало тихо.

Он впервые назвал меня Евой.

Не Эвелиной.

Не женой.

Евой.

Я не знала, что с этим делать.

Поэтому сделала то, что умела.

Подошла к нему и проверила пульс.

— Разговаривать вам пока нельзя.

Его губы дрогнули.

— Вы только что заставили меня выступить свидетелем.

— И уже жалею. Пациент недисциплинированный.

— Ева…

Я замерла.

Он смотрел на меня снизу вверх. Не как герцог. Не как муж. Не как дракон.

Как человек, который слишком поздно понял, что перед ним не вещь.

— Я должен…

— Нет, — сказала я тихо.

Он замолчал.

— Не сейчас. Ваши извинения не экстренная помощь.

Боль мелькнула в его глазах.

Но он кивнул.

Принял.

Это было неожиданно.

И почти страшно.

Северин молча наблюдал за нами. Лицо спокойное, но взгляд потемнел. Не ревность — рано для такого. Скорее настороженность человека, который знает: прошлое редко отпускает без борьбы.