Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 144 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

На чёрные прожилки.

На город под ним, полный людей, которые не знали, что небо над ними стало крышкой заражённой чаши.

— Значит, не прорываемся, — сказала я. — Ищем рану.

— Что? — спросил Рейнар.

— У любой защиты есть место, где болезнь вошла. Там ткань слабее. Там и пройдём.

Северин посмотрел на купол.

— Ты хочешь найти воспалённый участок в магической защите столицы?

— Да.

— С высоты, на раненом драконе, за несколько минут?

— Предпочла бы кабинет и анализы, но расписание плотное.

Ильтар поднялся.

Мы снова взлетели.

Теперь столица приближалась быстро. Золотые башни, широкая река, стены, дворцы — и над всем этим сияющий купол, внутри которого пульсировала тёмная корона.

Я прижала ладонь к чешуе Ильтара и закрыла глаза.

Не смотреть.

Чувствовать.

Гниль всегда тянется к похожему.

В Ильтаре оставался след шипа. В Рейнаре — след ожерелья. Во мне — связь с источником. Эти следы отзывались на заражённые печати купола, как рана на холод.

— Левее, — сказала я.

Рейнар перевёл.

Ильтар накренился.

— Ниже.

Ветер ударил сильнее.

— Ещё ниже.

Северин сжал меня крепче.

— Там башни.

— Вижу.

На куполе впереди была тонкая чёрная линия, почти незаметная в золоте. Не трещина — сосуд, по которому гниль вошла в защиту. Внизу под ним стояла северная часовня.

— Там, — сказала я. — Под нами.

Рейнар побледнел.

— Северная часовня.

— Императрица.

И в этот момент купол увидел нас.

Золотые печати вспыхнули.

Из них вырвался голос.

Императорский.

Огромный.

— Ильтар, Южный страж, остановись. Везёшь изменников.

Дракон дрогнул в воздухе.

Рейнар схватился за ремень.

— Ильтар! Не слушай!

Голос стал мягче.

Голосом матери? Нет. Для Ильтара — кем-то другим.

— Вернись домой, старый друг. Тебе больно. Я сниму боль.

Дракон начал снижаться неправильно.

Не к часовне.

К главной башне дворца.

К короне.

— Имена! — крикнула я.

Рейнар рявкнул:

— Ильтар! Ты Южный страж! Ты называл меня щенком! Ты ненавидишь дворцовых голубей! Ты однажды сжёг парадный шатёр и свалил на грозу!

Дракон взревел.

Курс дрогнул.

Северин добавил неожиданно:

— Ты ещё обещал лично оскорбить Рейнара, когда он выживет!

Ильтар фыркнул сквозь боль.

Я прижалась к его чешуе.

— Ильтар, ты пациент. А пациенты не умирают без моего разрешения.

Дракон резко повернул.

Мы ударили в чёрную линию купола.

Не телом.

Именами, пламем, водой и упрямством.

Мир вспыхнул золотом.

На секунду я ослепла.

Потом нас выбросило вниз, под купол.

Ильтар рухнул на крышу северной часовни, пробив старые плитки и едва не снеся шпиль.

Мы выжили.

Кажется.

Я лежала на боку, всё ещё в ремнях, с ушами, полными звона.

Северин поднялся первым.

Рейнар кашлял, но был жив.

Ильтар стонал под нами.

А прямо перед разрушенным входом часовни стояла женщина в сером платье.

Та самая.

Императрица Аделаида.

Живая.

Худая, бледная, с цепью печатей на запястьях.

Она посмотрела на нас и сказала:

— Быстрее. Корона уже знает, что вы здесь.

— Быстрее. Корона уже знает, что вы здесь.

Императрица Аделаида стояла на пороге северной часовни — живая, бледная, тонкая, как свеча, которую слишком долго держали на ветру.

На её запястьях висели цепи.

Не железные.

Печатные.

Золотые кольца с чёрными прожилками, соединённые тонкими светящимися нитями. Они уходили в пол часовни, в стены, в самый купол над столицей. Императрицу не просто держали в плену. Её использовали как часть системы.