Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 104 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Ева. Если пламя почернеет…

— Я остановлю.

— Если не успеешь?

Северин резко сказал:

— Успеет.

Рейнар посмотрел на него.

— Я спрашивал её.

— А я ответил.

Я подняла руку.

— Мальчики.

Оба замолчали.

Матвей глухо кашлянул, пряча улыбку.

Я встала между двумя мёртвыми стволами. Положила одну ладонь на левый, вторую — на правый. Кора была ледяной. Под пальцами — сухие трещины, похожие на старые шрамы.

— Глухолесье, — сказала я.

Странно было обращаться к лесу вслух.

Но после говорящих домов, башен и судебной заставы странность уже стала нормой.

— Мне не нужна стена против мира. Мне нужна граница. Слышишь? Не тюрьма. Не клетка. Не месть. Карантин.

Лес молчал.

Огни армии приближались.

Один из драконов в небе издал далёкий крик.

Рейнар поднял руку. На его ладони вспыхнула крошечная алая искра. Чистая. Маленькая. Дрожащая.

Но рядом с ней под кожей на его шее сразу шевельнулась чёрная прожилка.

— Медленно, — сказала я. — Не давите.

— Я знаю.

— Вы часто так говорите перед ошибкой.

— И всё же.

Северин встал за моей спиной. Не касаясь. Но близко.

— Если начнёт тянуть слишком сильно, отпусти, — сказал он.

— Я не очень умею.

— Знаю.

— Тогда зачем советуешь?

— Вдруг чудо.

Матвей ударил посохом о землю.

— Сейчас!

Рейнар выпустил искру.

Она полетела не огненным шаром, не красивой стрелой, а маленькой алой каплей света. Коснулась земли между стволами.

И всё взорвалось болью.

Я едва не вскрикнула.

Корни под просекой проснулись сразу. Не медленно. Не осторожно. Как пациент, которому резко нажали на старую рану. Они рванулись вверх, через землю, камни, пепел. Мёртвые стволы загудели.

И вместе с жизнью поднялась память.

Драконы в небе. Огонь. Крики. Хранители у ворот. Дети, которых уводят вглубь леса. Король Эдвард, стоящий у границы с поднятой рукой. Первая Ева, кричащая ему остановиться. Пламя, которое сжирает корни. Драконьи когти, рвущие створки.

Слишком много.

Я зашаталась.

Северин удержал меня за плечи.

— Ева!

— Вижу… вижу…

— Не смотри всё!

— Как выключить?!

— Отпусти лишнее!

Замечательный совет. Очень практичный. Примерно как “не болей”.

Я стиснула зубы и попыталась вспомнить, чему учила детей у башни.

Имена.

Живое имя. Живая память. Живая клятва.

— Мира, — прошептала я. — Данко. Лина. Тимош. Матвей. Северин. Ева.

Корни перестали рвать меня памятью.

Стали слушать.

Рейнар за моей спиной застонал. Его искра дрожала, и я почувствовала, как гниль пытается вцепиться в неё, сделать огонь чёрным.

— Не жги, — сказала я. — Согревай.

Он хрипло рассмеялся.

— Ты даёшь дракону советы по огню?

— Я даю пациенту советы по выживанию.

Алая искра стала мягче.

Не слабее.

Мягче.

Она прошла в корни не как пламя, а как тепло. Как кровь, вернувшаяся в онемевшую конечность. Мёртвые стволы дрогнули. По чёрной коре поползли зелёные прожилки.

Армия была уже ближе.

На дороге раздался рог.

Нас заметили.

— Быстрее, — сказал Северин.

— Я не против.

Корни начали подниматься по обе стороны просеки. Сначала тонкие. Потом толстые, как канаты. Они переплетались, строя арку. Не стену. Именно ворота — живые, огромные, с просветом посередине.

Но просвет оставался открытым.

— Не закрываются, — сказал Матвей.

— Почему?

Лес ответил сам.

Через боль в ладонях.

Нет согласия двух сторон.

Граница не могла закрыться только волей леса.