Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 92 – Руфия Липа

А теперь похорошев, став жестче, Люба намеренно сторонилась вновь пытавшуюся сблизиться Лыткину. Не грубила, не отталкивала, вела себя тактично, но почти всегда находила причины не идти вместе домой, отказывалась от прогулок в центре и избегала совместных посиделок на уроках, предпочитая компанейской Катерине серых отщепенок Федотову Веру и Лаврентьеву Софию. Катя наблюдала, как шедшую по коридорам Любу провожали взглядами парни из других классов, только одноклассница по сторонам не смотрела и ничего не замечала. Впрочем, как и раньше.

Поспелова изменилась не только внешне. К ещё более неприятному открытию Кати оказалось, что Люба не такая уж и безответная.

Дело было на уроке географии, не состоявшемся из-за отсутствия вечно болевшей Карины Афанасьевны. Небольшая разрозненная компания учениц 10 «А» коротала время в пустой столовой за общим столом, поедая заранее накрытый обед и попивая чай.

Разлитый поваром напиток был слишком горячим. Стаканы обжигали нежные девичьи пальчики. Поспелова, тихо сидевшая вместе с Федотовой и Лаврентьевой на другом краю общего стола, осторожно взяв тару, аккуратно отпивала потихоньку жидкость.

— Прекрати хлюпать! – брезгливо рявкнула Лёвочкина, крутившаяся на табуретке в полуметре. – Не одна сидишь за столом! Слушать твои засасывания остальным неприятно!

Люба удивилась от неожиданного нападения, поставила стакан и спокойно поинтересовалась:

— Это кому – всем? Я только тебя одну слышу.

— А я говорю от имени всех!

— Правда?.. Разве тебя хоть кто-то об этом просил?

Одноклассницы, оживлённо болтавшие, затихли. Поспелова никогда не огрызалась, поэтому её реплики стоили отдельного внимания.

— Нет, не просили. И причём здесь это? – растерялась Надя. – Культуру приличия надо соблюдать! Ты, Поспелова, находишься в общественном месте!

— Ты тоже, Лёвочкина, находишься в общественном месте.

— Ну и что?! – огрызнулась отличница. – У меня имя есть!

— У меня, между прочим, тоже. Забыла моё имя? Значит, я забуду твоё. Если ты такая «культурная», Лёвочкина, то уж будь добра не орать на всю столовую как потерпевшая резус-макака, чтобы выпендриться за мой счёт!

— Значит так, Люба!!!

— О-о-о! Ух ты ж! Я уже Люба! – с сарказмом заметила Поспелова. – Неплохо!.. Чего заглохла? Давай продолжай! Что ты там выдать хотела?

Спокойные чёткие ответы были настолько неожиданными для всех, включая «Редиску», что отличницу окончательно выбило из колеи. Но сдаваться она не собиралась.

— Почему хамишь?! Я тебя не трогала! Лишь замечание сделала! А ты, вместо того, чтобы извиниться, ещё и обзываешься! Можно подумать, с тобой сидеть рядом приятно!

Поспелова почувствовала, что ещё чуть-чуть, и она плеснёт «Редиске» кипяток в лицо: внутри заклубилась накопленная за годы ненависть, поднимаясь к горлу. Люба зло усмехнулась.

— Не сиди, раз неприятно! Кто заставляет?.. Мне тоже глубоко не нравится твоя слащавая физиономия, и подхалимство перед Ниной да Ирой наблюдать не радует, но ничего – молчу и держу мнение при себе. Общественное место, всё-таки!.. Тошно сталкиваться с тобой, Надя, на рынке и терпеть двуличное поведение, когда ты лебезишь перед моей мамой рядом со своими родителями, а в школе не здороваешься! Извинений ждёшь? Не дождёшься. Я брезгую, потому что не извиняюсь перед избирательными жополизами, как ты. Так что иди, Лёвочкина, со своей холопской культурой поведения куда подальше!