Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 77 – Руфия Липа

— Ты нас развеселила порядком, пирожок! – улыбнулся повеса обернувшейся ровеснице. Хитрые чёрные глаза, прищурившись, сверкали из-под спортивной шапки. – Освоилась, смотрю?

— Освоилась. А ты где был?

— Поблизости отирался. В соседнем ряду. Ты толстух вшами больше не пугай: вдруг крик устроят, палево будет!

— А ты откуда про вшей услышал?!

— Сказал же: рядом был. Ну и насмешила ты Илью! Будет теперь ржать полдня! Ладно, развлекайся. Я поблизости.

Ибрагимов опять пропал в людской массе. Старшеклассница огляделась и заметила усмехнувшегося Топора. Пацан тут же исчез на повороте, и она опять осталась одна.

В течение добрых трёх часов Поспелова разгуливала в одиночестве по рынку. Она здорово устала, ноги ныли. Ей казалось, что абсолютно все товары в палатках на одно лицо. Краснодар всё так же очаровывал, но гул рынка больше не пугал. Девочка поняла, что многие торговцы – ещё те проныры, прощелыги и хамы. Один раз в палатке кожаных изделий ей попытались втихомолку впарить короткую демисезонную куртку из светлой коричневой кожи с непрокрашенным пятном на спине. И если бы Люба не посмотрела на себя сзади в зеркале, торгаш о браке и не подумал бы заикнуться.

Тихоня поняла суть пословицы, которую ей иногда говорила мать: «На рынке два дурака – один продаёт, другой покупает». Её провинциальная внешность, нелепый вид, стеснительность и уродливые очки в роговой оправе создавали образ приезжей глупой, наивной неумехи, не знающей реалий. Отчасти это было правдой с одним исключением: Люба приехала не скупаться, а работать. И битые, бывалые продавцы, что позволяли себе принимать её за дуру, не догадывались, что сами попались. Пугливая Поспелова, хлебнув с лихвой плохого отношения с раннего детства, легко считывала фальшь и жажду наживы, чувствуя поднимавшийся из нутра мстительный припадок злости, тут же начинала обманывать сама. Подыгрывала, юлила, сочиняла на ходу, притворялась чёрт знает кем. Только больше без злых шуток, помня о замечании брюнета.

Лишь в одной палатке Люба не стала задерживаться. Пожилая седовласая женщина интеллигентного вида торговала домашней одеждой. Любу привлекли красивые халаты, пижамы, уютные платья. Она, заглядевшись, начала аккуратно перебирать висевшие на цепочке вешалки с вещами.

— Вам помочь? Подсказать? – тактично поинтересовалась торговка.

— Нет. Я просто смотрю.

— Хорошо. Если что, спрашивайте! Можно померить.

— Нет смысла, – категорично ответила подросток. – Мне всё равно подобное купить не разрешат.

Женщина спокойно посмотрела на Любу, а потом с сочувствием ответила:

— Когда-нибудь Вы сами себе всё разрешите. Если что, заходите!

— Спасибо, – смутилась тихоня и шустро отошла, пока приятели не выбрали палатку своей целью. Люба не видела, как ровесники «шалят», но интуитивно чувствовала, что парни орудуют там, где останавливается она.

Вконец вымотавшись, не чувствуя ног, Поспелова стала искать где примоститься. Мучаясь от голода, старшеклассница выглядывала продавцов с тележками, но они как назло будто испарились. Базар активно сворачивался. Торговцы паковали товар в огромные сумки-баулы, разбирали палатки. Парней нигде не было видно, и девушка начала переживать.

Впереди замаячила тележка с едой да горячими напитками. Полупустая, судя по тому, как продавец её небрежно тащил. Школьница рванула было к нему.