Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 74 – Руфия Липа

Когда же ребята, наконец, вышли за кованые ворота, Ибрагимов, к Любиному изумлению, вместо того, чтобы обругать её как позорную неумеху, наоборот, похвалил за выдержку и силу духа, указал на недостатки, щёлкнул по носу и отсчитал треть своих чаевых. Второй дом Любе дался уже легче, а в последующих хоромах тихоня, окончательно войдя во вкус, искренне наслаждалась игрой. Девочка была готова на всё что угодно, лишь бы не разочаровать Сэро, а шелестевшие в кармане бумажки радовали и грели душу.

Илья, едва сбежавшая с уроков парочка подошла, оглядел критично девушку с ног до головы. Широкие грубые бабьи сапоги гармошкой, до колена, с острым носом, на тонкой подошве и низком каблуке, тёмно-серая безразмерная плиссированная юбка до середины голени, тёплая куртка – широкая и тоже не по размеру, а на голове – уродливая толстая пушистая шерстяная шапка крупной вязки, спрятавшая золотистые девичьи волосы. Сами парни оделись в неприметные тёмные спортивные костюмы, натянув на головы тонкие чёрные шапки. Наглядевшись вдоволь, Оглы удовлетворительно хмыкнул.

Люба достала из кармана огромные очки в толстой тёмно-коричневой роговой оправе и нацепила на нос, став выглядеть откровенной чудачкой из дурдома. Парни прыснули.

— Глазами не тяжело? Стёкла-то толстые! – озаботился Илья. – Можно заменить на обманку!

— Нет, не тяжело. Постоянно носить не собираюсь. Но на обманку заменить не против!

— Ладно, хватит телиться! – спохватился Оглы. – Обманку сделаем попозже, а пока снимай это убожество. Поехали работать!

На автобус до Краснодара троица села не на местном автовокзале, а через несколько кварталов от него – чтобы случайно не поймали родители, работавшие неподалёку на ж/д. Люба молчала и пялилась в окно на мелькавшие пейзажи, переваривая впечатления от утра в школе да походов по барским дворцам. Сэро и Оглы, сев поодаль, что-то обсуждали.

Но утро и дворцы богатеев померкли в её глазах, едва она впервые оказалась в Краснодаре.

Город шумел и гремел. Машины визжали, несясь по широким дорогам с полным равнодушием к окружающим. Люди бежали мимо, чужие, неулыбчивые. Рекламные вывески бросались в глаза, отвлекая на себя всё внимание, витрины магазинов соблазняли, дома нависали и дразнили множеством окон и балконов. По рельсам громыхнул тяжёлый красный трамвай, Поспелова проводила его взглядом, пока транспорт не скрылся за поворотом.

«Вот тут я точно нафиг никому не буду нужна, в таком-то муравейнике! Никто на меня вообще не смотрит!» – сделала открытие Люба и осознала, что хочет жить именно так, именно здесь – в крупном, кишащем суетливыми людьми мегаполисе – потерявшись среди сутолоки и став невидимой. Девочке показалось, что, переехав от родителей в большой город, она обязательно найдёт душевный покой и умиротворение.

До рынка подростки добирались молча. Школьнице было не до разговоров. Оглушённая городской суетой, она без конца крутилась, и переполнявшие её впечатления стали выбивать из колеи. В голове всё запланированное и понятное перемешалось, став странным и непредсказуемым. Восторг от Краснодара начал превращаться в неуверенность, а затем в пугающую тревогу.

На перекрёстке трамвайных линий неподалёку от крупного вещевого рынка их компания соединилась с несколькими городскими ребятами. Те подростки их ждали. Тяжёлые, угрюмые лица пареньков, явно уличных хулиганов, напугали Любу, заставив нервничать ещё больше.