Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 75 – Руфия Липа

Илья представил напарникам новенькую девочку. Люба пугливо промяукала приветствие. Парни сухо, без тени улыбки оглядели её, кивнули – и вся орда потопала ко входу в торговый хаос.

Зайдя на территорию рынка, Люба окончательно убедилась, что она не дома. Наивную уверенность как рукой смахнуло, потому что десятиклассница, не бывавшая дальше Солнечного 27 и школьных коридоров, вдруг резко осознала, насколько опасным делом она приехала заниматься.

Краснодарский рынок в глазах Поспеловой выглядел как бесконечный сумбурный лабиринт. Со всех сторон галдели торгаши. Едва девушка притормаживала или мельком бросала взгляд на товар, как продавец моментально начинал её зазывать в свою обитель. Несколько раз её хватали за руку или мешали пройти. Шедшие по узким проходам покупатели бесцеремонно и грубо толкали, не пытаясь хоть немного посторониться. Развозчики кофе, чая и пирожков перегораживали тележками дорогу, наплевав, что кому-то мешают, да и люди без заморочек обходили их, пихая поклажу и не парясь, что с неё может упасть еда.

— Сестрёнка, не тупи! – Ибрагимов схватил за локоть отстающую ровесницу и потянул за собой. – Приглядывайся, осваивайся. Если постараешься, то заметишь, что здесь своя система, свой порядок. Не без иерархии. И да, помни: мы шалим не одни. Будь внимательна, осторожна и без моей команды никуда не лезь!

— Сэро, слушай, я не могу!

Он посерьёзнел и внимательно посмотрел в лицо подружке.

— Мне очень страшно! Я боюсь! Я… Я не справлюсь! – Люба, чуть ли не плача, нервно крутила головой по сторонам, стараясь подавить панику. Ей казалось со страху, что все её видят, слышат, читают мысли и догадываются, зачем она приехала, чем собралась заниматься.

Ибрагимов молча кивнул.

— Топор, иди сюда! – позвал он одного из пареньков. – Моя подруга погуляет по рынку, на людей посмотрит, а ты побудь неподалёку и проследи, чтобы девушка не заблудилась и не влипла куда не надо.

Пацан в чёрной спортивной шапке, натянутой по брови, хмуро кивнул. Оглы, Ибрагимов и двое остальных моментально исчезли в рыночной сутолоке, даже не дав тихоне опомниться. Люба осталась одна.

Поспелова огорошенно покосилась на Топора, но тот, и не думая составлять ей компанию, продолжил отстранённо держаться на расстоянии. Делать нечего. Потоптавшись на месте, она решила двигаться дальше.

С добрый час в гордом одиночестве старшеклассница бродила, не видя ни конца рынка, ни края и не догадываясь, как выйти из шумного необъятного лабиринта палаток. Глаза разбегались от обилия товаров, и Поспелова, не позволявшая себе ни разу даже мелкой приятной покупки, восхищённо пускала слюни от одной торговой точки к другой.

«Сколько вещей, красивых безделушек – были бы деньги! А я одеваюсь, как убогая дворняжка! – Люба вспомнила свой ежедневный внешний вид в школе, затем случайно увидела своё нелепое отражение в зеркале для примерки и огорчённо ссутулилась. – Стрёмный Топор топчется на расстоянии нескольких метров и делает вид, что в упор не знает! Видимо, стыдится ходить рядом со страхолюдиной! Блин, с моей облезлой внешностью не видать настоящей любви как собственных ушей! Ну вот, начала ныть… Всё, хватит! Соберись, тряпка! Не родилась красивой, нечего сопли пускать».

Девочка, подустав бродить в расстроенном одиночестве, заметила, что рынок стал пугать её меньше. Она утёрла выступившие на глазах слёзы обиды на жизнь, огляделась. Ей стало казаться, что из палатки в палатку она видит повторяющийся товар. Люба, переступив через робость, начала проявлять интерес к вещам, спрашивать цены. И знатно удивилась, обнаружив, что на одну и ту же красивую вещицу в разных палатках и разных рядах торговцы называют разную стоимость.