Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 42 – Руфия Липа

— Сэро, что за мусорная яма? Я на свалку не просилась!

— Терпи, Люба, щас… О, вот ты где, моя любимая девочка! Это кто у нас тут такой сладенький и довольный?! Моя прелесть!!! Как дела, лапушка?

Поспелова, встав на безопасном расстоянии, настороженно смотрела, как Сэро, присев на корточки, ласково гладит дворнягу, выскочившую навстречу. Псина хорошо знала школьника: она ластилась, каталась на спине, позволяя мальчишке как следует почесать ей живот да жёсткие шерстяные бока, прыгала ему на грудь, желая облизать лицо. Крупные взбухшие обвисшие соски болтались в воздухе – собака недавно родила и кормила щенят.

Повеса вытащил из-за пазухи плотный целлофановый свёрток и высыпал перед животным целый ворох костей. Собака обрадовалась ещё пуще и жадно налетела на еду. Учуяв запах съестного, к подросткам выпрыгнули из-за куч ещё несколько псов. Люба было испугалась, но беспризорники, оказалось, тоже знали брюнета. Сэро обернулся к ровеснице.

— Пошли щенят посмотрим!

Щенки тёплыми мягкими комочками скулили, ползая в гнезде из ватного одеяла в пещерке внутри горки из деревянных досок и обломков бетона, накрытых брезентом.

— Одеяло я притащил. Оно валялось негодное у нас в сарае. Я его приватизировал и перенёс суку с помётом из во-о-он той холодной железяки сюда. Куча, вроде, не протекает, но я, на всякий случай, её обрывками брезента накрыл.

— Не знала, что ты любишь собак…

— Не то чтобы люблю. На территорию эту с Деном часто лазил за ломом, всех пёселей выучил. Они бегают голодные, жалко. Вот я хавку им и таскаю напару с Коробкиным.

— Прикормил их, короче. Я всё же больше кошек люблю.

— Почему?

— От них мороки меньше.

— Ну это как посмотреть! Собаки – охранники. Если их выдрессировать, то становятся незаменимыми компаньонами. А кошки – пушистое приложение к человеческому жилью. Хотя против мохнатых мурчалок ничего не имею. Тоже глаз радуют.

— Я собак боюсь. Они укусить могут. Порвать сильно, изуродовать. У соседей, когда я в садик ходила, жила одна такая тварь. Маленькая, чёрная. Злая до жути! Мерзкая, не поверишь! Могла исподтишка из-под забора выскочить, облаять, укусить, и снова спрятаться, пока её пнуть в отместку не успели. Мымра гавкучая мне в кошмарах снилась! Во сне вылазила из адской печки, дышащей огнём…

— Ах-ха-ха-ха!

— А ещё был неприятный случай пару лет назад: я пришла к знакомым по маминому поручению, стояла под забором, ждала, а на моих глазах их огромная овчарка-водолаз, что сидела на цепи, пожирала, хрустя и причмакивая, маленькую…

— Мерзость! – скривился от отвращения Ибрагимов. – Не повезло тебе, конечно! Зрелище не из приятных. Водолаз на цепи сидеть не должен. Умный зверь, мощный! Наверно, чего-то не хватало в еде, или крыша съехала. Да, Люба, собаки тоже с ума сходят! А ещё какашки свои едят, если надо.

— Фу, гадость! Это я тоже видела!

— Вот как! Да ты у нас дама бывалая, смотрю, ничем тебя не удивишь!

Старшеклассники обошли несколько пустых ангаров с дырявыми крышами, покачались на цепях, свисавших с балок. Люба залезла на убитый, не работавший уже с десяток лет узкий конвейер для банок и походила по нему, стараясь соблюдать баланс. Потом они взобрались на высокий выступ под крышей одного из зданий, поглазели на территорию снизу да поплевались подсолнечной шелухой. В завершение школьники попинали поеденные коррозией консервные банки на полуразрушенном складе готовой продукции.