Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 128 – Руфия Липа

— Задумывается?

— Да. Мне даже интересно, что в этот момент внутри его толковой башки творится.

— Почему интересно?

— Потому что ни за кем подобного не видел. Ни у Сэро, ни у Пахана, ни у Ильи, ни у Конохина – ни у кого вообще. Из всех знакомых только Имир в прострацию впадает. Каждый раз, как вижу, что он «уплыл», задаюсь этим вопросом. Правда, осенью я познакомился ещё с одним человеком, что умудряется так же быстро выключаться из реальности. Грузиться о чём-то.

— Да? И кто это? – полюбопытствовала школьница.

— Ты.

Люба покраснела. Дениса её замешательство рассмешило; он протянул руку и потрепал подружку по нежной румяной щёчке.

* * *

Уехав с кладбища, старшеклассники ещё несколько часов болтали, спрятавшись на лавочке за сенью густых пышных кустов на углу Таманской и Набережной, а когда стемнело, нехотя попрощались.

Этим же вечером, точнее, поздней ночью, после дискотеки, Коробкин, лёжа в кровати, долго не мог уснуть, потому что умилялся со скованности застенчивой тихони. А ещё потому что вспомнил, как случился его первый раз.

Было это после восьмого класса. Июль безжалостно жарил; влажный, перегретый за день воздух совсем к утру не остывал и бессовестно душил южан, не давая ни одного освежающего глотка, добивая грёбаными прожорливыми комарами.

Четырнадцатилетние Денис и Сэро, безбашенно гулявшие по станице до утра, не обращали внимания на духоту. Расторопный наглый цыган умудрился подцепить возле «Торнадо» двух девиц – их ровесниц, учениц шестой школы. Девахи с радостью позволили себя закадрить, купили пенного, общались донельзя развязно. Шатен с лёгким чувством неловкости припомнил, что и он, и Ибрагимов в разнузданности им не уступали, потому что преследовали конкретную цель. Четвёрка углубилась в заросший, совершенно не освещаемый центральный парк, сошли с прогулочной тропинки и поделились на парочки.

С Ибрагимовым осталась Татьяна – низкорослая синеглазая шатенка, из двоих школьниц наиболее бывалая. А к Денису прилипла Вита – с короткими светло-русыми волосами и большими пухлыми губами, прыщавая, несуразная и хмурая. Последние качества не отменяли её безрассудного дурного нрава. Ей не хватало раскованности и бесстыдства Тани, как Денису – наглости и обаяния Сэро. Вита понимала, зачем попёрлась с малознакомым мальчишкой в тёмную гущу деревьев, но всё же растерялась, в отличие него.

Коробкин, вволю наблюдавший за хваткостью повесы, знал, что тормозить нельзя, иначе момент будет упущен. Высокая трава схоронила все шалости подростков перед самым рассветом.

Это было до чёртиков примитивно и неуклюже, без капли любви, слепленное из детского любопытства. Юноша запомнил подруг: и Виту, и Таню – девочек из таких же неблагополучных семей, как и он сам. Обеих он знал до сих пор и не забывал при встрече здороваться. С Витой после Денис ещё несколько раз встречался, а затем их отношения сократились до обмена элементарными, ничего не значащими фразами. Таня в прошлом году забеременела, вышла впопыхах замуж за обрюхатившего её незадачливого ровесника и недавно родила – Коробкин видел её на рынке с коляской.

Шатен вздохнул, посмотрел в окно на серебряную Луну и опять вернулся мыслями к Любе. Каков бы был его первый раз, если бы случился с ней?

Юноша грустно усмехнулся с этой наивной мысли. Поспелова, эта воспитанная хорошенькая библиотечная девочка, никогда бы ни при каких условиях не попалась той поздней ночью в тёмном парке ни шатену, ни повесе. А если б и попалась, ни за что бы не пошла за Коробкиным в высокую густую траву. То, что ему удалось вообще в своей хреновой жизни встретить такую девушку, был для него крайне удивительным, но счастливым стечением обстоятельств.