Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 131 – Руфия Липа

«Теперь я знаю, в кого ты такой уродился! Даже разрез глаз отцовский», – раздумывала Люба, держа две тяжёлые сумки, гружённые продуктами, пока мама закрывала громоздкую входную дверь в товарную кассу.

— Здравствуйте! – донеслось Поспеловым в спину вальяжное приветствие, произнесённое нараспев.

Десятиклассница опрометчиво повернулась и тут же об этом пожалела: «Лёгок на помине!»

На пустой привокзальной площади, наискосок, метрах в пяти от них, присев на корточки, Сэро гладил приблудившегося кота, а рядом стояла, переминаясь с ноги на ногу, его красавица-сестра.

— При… – не успела договорить Руслана, как младший брат предупредительно слегка ударил её рукой по ноге, с усмешкой наблюдая за Любой, поменявшейся в лице.

— Здравствуйте, – сухо ответила Александра Григорьевна, моментально узнав повесу, бесстыже глазевшего на них.

— Вам сумки помочь до дому донести? – громко поинтересовался он, игнорируя напрочь недовольство старшей Поспеловой.

— Нет, спасибо, мы справляемся, – резонно ответила товарный кассир, смерив его строгим взглядом.

Сэро встал, напоследок почесав приластившегося кота за ухом, и уверенно зашагал Поспеловым наперерез.

— Руки отвалятся так справляться, – заметил он, не сводя с позеленевшей Любы проказливого взгляда, будто приготовился вот-вот похулиганить. И тихоня знала – ему это ничего не стоило.

— Не беда! – запротестовала Александра. – Мы привыкшие. Жизнь научила быть сильными!

— Ну, Вас-то научила, а дочке разве обязательно? – мило улыбнулся Сэро. Школьник развлекался, видя, как белая, будто смерть, Люба боится, что он проболтается грозной маме про их ушедшие в прошлое отношения.

«Если он щас даст понять, что близко знает меня, мне дома – хана! Ой-ой-ой, Сэро, ну пожалуйста, не надо! Ну что тебе стоит?! Прошу, умоляю: только не при маме! Будь человеком!» – причитала девочка, перепуганно таращась на парня, забавлявшегося с её молчаливой истерики.

— Мамзель, позвольте Вам помочь! – ухмыльнулся сорванец и потянулся за авоськой, что держала тихоня.

— Лишнее! – попыталась его обойти злившаяся Григорьевна. – У вас свои дела есть!

Кто-то резко выхватил у Любы другую авоську. Имир, неслышно подъехавший сзади на велосипеде, повесил сумку на руль и быстро забрал у девочки вторую.

— Добрый вечер, Александра Григорьевна! – учтиво поприветствовал товарного кассира отличник, затем мельком взглянул на сверстницу и, считав её страхи, понимающе промолчал. – Обе сумки отвезу к вам на переулок и за калиткой поставлю, хорошо?

Не дожидаясь ответа от растерявшейся женщины, парень оттолкнулся от земли и быстро уехал.

— Шустрый какой! – растерянно охнула мама, глазея на растворившийся вдали силуэт.

Люба выдохнула. Сэро мстительно усмехнулся.

Измученная тревожным ожиданием апокалипсиса, нервно дыша, тихоня, устав от его долгого оценивающего взгляда, отвернулась, признавая своё поражение. А в родном доме поздним вечерком за чаем с вареньем девочку ждали грозные материнские проповеди про опасных красивых парней.

«Да уж, случился вечерок! Ну и воскресеньице свалилось на мою голову! – тяжко вздохнула школьница, прижав плотнее к груди взятые в библиотеке книги. – Видимо, они приходили на станцию к Алмазу. Да-а-а, Сэро, умеешь ты трепать нервы! Если на Кабана есть управа, то на тебя – нет. Только договариваться!»