Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 121 – Руфия Липа

— Чего ты визжишь…

Не успел испуганный пацан договорить, как тихоня, набрав побольше в лёгкие воздуха, заголосила на высоких нотах опять. Псы во дворах ударились в лай ещё пуще.

Степанченко, очухавшись от Любиной внезапной выходки, шагнул к ней и крепко зажал рот рукой.

— Дура! Чего орешь?! Людей пугаешь! Заткнись, пока зубы не выбил…

— Эй вы! – Раздалось сбоку. – Что у вас тут происходит?!.. Руки от её рта убери!

К школьникам с дороги, поспешно бросив велосипеды на траву, бежали какие-то работяги – мужики лет под тридцать, видимо, ехавшие домой на обед.

— Всё хорошо! – Тимон сделал приветливое лицо. Напрягшиеся физиономии двух амбалов, прискакавших на визг Поспеловой, не сулили ничего хорошего. – Мы с подругой немножко поспорили…

— Врёт он всё! – подпрыгнула, взвизгнув, Люба, не дав однокласснику договорить. – Дяденьки, не верьте ему! Никакой он мне не друг! Он меня бьёт!

— Что-о-о-о?! – потемнели от услышанного мужики и грозно двинулись к шатену.

— Ненормальная, Поспелова?!.. Что ты мелешь?! – не на шутку перепугался Степанченко. – Она на меня наговаривает!

— И не наговариваю! – ударилась в слёзы ровесница. – Дядечки, милые, Тимофей достал! Он меня преследует! Обижает! Постоянно в школе обзывает, бьёт, а сейчас лапал!.. Помогите, прошу! Я его боюсь!

— Ах ты ж мелкая подлая мразь! – Рабочий побагровел от презрения, подняв десятиклассника за ворот. – Девочек, козлина, бьёшь? Кулаки чешешь? Щас мы с Толяном объясним тебе на пальцах, как должен вести себя настоящий мужчина!

— И объясним, и вобьём, чтобы не подзапамятовал, – выдал густым басом Толян. – Довоспитаем, если мамашка с папкой ума не дали выродку. А ты иди, девонька, домой! Не бойся – больше он тебя не тронет!

Понурая тихоня, шмыгнув носом, пролепетала «спасибо» и нерешительно пошла прочь. А Тимон, едва работяги повернулись к нему для серьёзного внушения, только и успел увидеть за их мощными плечами да бычьими шеями, как Поспелова мигом вытерла слёзы, мстительно улыбнулась ему, скорчив злорадную глумливую физиономию, издевательски высунула язык и, показав напоследок однокласснику фак, подпрыгивая от удовольствия, скрылась за поворотом, с насмешкой послав шатену напоследок быстрый воздушный поцелуй.

Когда-то давным-давно первые поселенцы обустроили старое кладбище на краю молодой станицы. С тех времён станица значительно разрослась, превратилась в небольшой город, а погост оказался окружён домами, построенными позже за его пределами.

С двух сторон его шла оживлённая асфальтированная дорога, но шум машин слышался только у самой ограды. Стоило же уйти вглубь территории – и человека поглощала почтительная гнетущая тишина. Её нарушали деревья, шумевшие в ветреные дни, да вороны с сороками.

Люба, сидя на скамейке, разглядывала обрушившийся неподалёку ствол сосны, переломавший несколько мраморных памятников, попавшихся ему при падении на пути к могильной земле.

— Я здесь, если честно, редко чувствую себя спокойно, – поделилась девушка, нарушив усталое молчание.

— Почему? – откликнулся куривший Денис, задумавшийся о своём.

— Карканье угнетает. Будто попадаю из внешнего мира в другой, что вырывает почву из-под ног.

Коробкин непонимающе пожал плечами.

— Не знаю, Люба… Мне здесь хорошо. Всегда чувствовал себя на кладбище нормально.