Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 76 – Руфия Липа

Сэро, морально опустошённый болезненными воспоминаниями, без сил опустился на стул. Имиру было жалко брата, но волю своим чувствам он не дал. Сохраняя гробовое, гнетущее молчание, он подошёл к банке, собрал со стола и пола её содержимое, выбросил в помойное ведро, протёр влажной тряпкой пол и столешницу.

— Оставь Поспелову в покое, будь добр, – сухо произнёс отличник потерянному близнецу, выходя вон из кухни. – Я говорил уже, что с Любой нельзя поступать так, как с другими, и ты знаешь, почему. Услышь меня сегодня, или последствия для нашей семьи будут непоправимыми.

Дверь захлопнулась, и раздавленный Сэро остался со своими тягостными думами в мучительном одиночестве.

* * *

Пока весь оставшийся вечер Сэро вспоминал недобрым словом Удальцову и её вероломную семью да размышлял об отношениях с Поспеловой, последнюю, как и её закадычного друга, в родном доме тоже поджидал неприятный сюрприз.

Вернувшаяся с итогового родительского собрания мать была чернее тучи и страшнее ночного кошмара. Рывком распахнув дверь в комнату дочери, Александра Григорьевна смерила ту убийственно кровожадным взглядом и низким басом зарычала:

— Ну, рассказывай, скотинушка, как до такого докатилась?! Как родную мать с гавном смешала!

Люба, подпрыгнув обезьянкой со стула к окну, замерла как вкопанная, догадываясь, о ком и о чём идёт речь, но всё же решила предоставить первое слово родительнице.

— Что случилось, мамочка?! – дрожащим голосом пролепетала она, морально готовясь к худшему.

Товарный кассир подскочила ближе к столу, желая распустить руки, чтобы затрещинами отыграться на подростке.

— Ещё вякаешь «Что случилось»?! Опозорила меня курам на смех! Что за бесстыдство устроила, а?! Дрянь подзаборная! Шкуру со стервы спущу!

Страх подступил к горлу, но девочка постаралась удержать себя в руках. Сжав кулаки и встав в оборонительную стойку, Люба уняла скакавшее галопом сердце и заорала в ответ:

— Да хватит, мама! Я действительно не понимаю, о чём речь! Сначала объясни, а потом предъявляй! Иначе мне пофиг, какие сплетни ты по всем лавкам насобирала!

Не ожидав смелости от родного ребёнка, Александра опешила и приостыла. Растерявшись, она присела на кровать и, стараясь не потерять суровый настрой, враждебно процедила:

— Вот как заговорила, да?!.. Ну ладно! Слушай тогда, подруга!.. Валентина Борисовна высмеяла меня при всех как какую-то простодыру! Что, мол, я за мать, если дочка в учёбе скатилась столь низко – слов не подберёшь! Говорит, всё потому, что девка связалась с дурной компанией, потому что я не слежу! Таскаешься с парнями такого сорта, что ни одна завалящая шавка настолько опуститься бы не позволила… Ну?! Как это объяснишь?! Какие оправдания будут?

Люба ничего не ответила. Лишь некоторое время поглазела на мать широко распахнутыми глазами, а затем отвернулась к окну.

Десятиклассница обдумывала не раз, как будет выкручиваться перед семьёй в случае форс-мажора, вдоль и поперёк переваривала удобные фразы и аргументы. И вот прилетел на её русую голову час икс! Девушка понимала, что её безопасность и дальнейшая судьба зависят всецело от того, как она сейчас поставит себя и отыграет свою роль. «Ну, была не была! – нервно закатила очи волнующаяся тихоня, подавляя истеричную ухмылку. – Погнали!»