Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 49 – Руфия Липа

— Да я и не начинала! Ой, смотри, Поспелова расстроилась, хоть и притворяется! Богатые тоже плачут! Всё же хорошо, что мышь в «Торнадо» не ходит, а то б меня при её виде вечно блевать тянуло!

— У неё очень строгая мать, – произнесла Лыткина Катя. – Любу никуда не пускают.

— Это не мои трудности! – отмахнулась Варя. – Зато нашей классной мыши есть чем заняться в четырёх стенах.

— В потолок пялиться? – схохмил Тим.

— Или шарахаться в своей махине из угла в угол, пугать барабашку. Так и дни пройдут, пенсия наступит…

Степанченко с Варей опять, весело переглянувшись, издевательски расхохотались.

— Примерно так и есть, – улыбнувшись, согласилась Катя, мельком глянув в сторону тихони.

— Чё, колымага реально по углам сутками болтается?! – заинтересовался Тимон.

— Не совсем. Она пашет по дому как папа Карло. Особенно летом.

— Да, я свидетель! – вклинилась Камилла. – Там летом целый консервный завод!

— Откуда знаешь? – подпрыгнула Варя.

— Я же раньше бывала у неё в гостях, как и Катя. Летом сколько приходила – Любка вечно сидит перебирает несколько тазов чего-нибудь. Яблоки или вишню, огурцы, например. Потом сама банки закручивает.

— Ой, трудяжка, надо же! Пара тазиков, – Варя изобразила диаметр крупного салатника.

— Не-е-е, Варюнчик! Тазов во-о-от таких!!! Огромных! Железных!

— От работы кони дохнут, – Илютина нахмурилась, не желая мириться с трудолюбием ненавистной ровесницы.

— Вот Поспелова и выглядит, как моль полудохлая, – заметил Тимофей, а потом прыснул: – Ни хрена ж семейка прожорливая!

Компания оценила хохму и залпом заржала.

Поспелова слышала всё, до единого слова, и не понимала, что плохого в домашнем труде и зачем Камилла подлила масла в огонь. Хоть высмеивала Любу не Виноградова, девочке всё равно было обидно. Ведь когда тихоня приходила в прошлые годы в гости к брюнетке, то нередко попадала на Камиллиных родителей, консервировавших дары лета. Да, Виноградову в отчем доме никто пыхтеть над тазами не заставлял, но это же не значило, что нужно докладывать Илютиной и Степанченко, как проходит каждое Любино лето.

«Им смешно, потому что они тунеядцы. Бездельники, не способные себя обеспечить хорошей домашней едой на зиму. Ни на что не способны, ничего не умеют. А потом зимой тратят лишние деньги на некачественную заводскую еду и дорогущие, пропитанные насквозь химией заграничные овощи да фрукты», – пронёсся ветром в мыслях подбадривающий мамин голос.

Ученики 10 «А» с лёгкой руки Илютиной, Лыткиной и Степанченко считали Поспелову девочкой богатой лишь потому, что на переулке Солнечном под номером 27 красовался огромный белый дом.

Не каждая семья в советское время, канувшее в прошлое, могла позволить построить больше, дороже, лучше, чем у соседей. Этот огромный дом – детская мечта мамы, которая когда-то хотела, чтобы вся семья, её дети жили вместе, рядом. В молодые годы женщина занимала высокую, весьма почетную должность на ж/д и получала хорошую зарплату. Александра Григорьевна могла при помощи связей достать дефицитные качественные материалы, оплатить работу строителям.

№ 27 вырос быстро. Любиному брату, Саше, было тридцать лет, и отчее гнездо было его ровесником. А потом наступили девяностые годы. СССР распался. Прежний мир рухнул. И жизнь семейства Поспеловых навсегда изменилась вместе со всей страной.