Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 46 – Руфия Липа

— Сэро, можно попросить тебя пойти ещё раз навстречу и выполнить несколько просьб? – робко молвила старшеклассница и покраснела как варёный рак.

— Смотря какие просьбы. Сначала озвучь, а я уже решу, как поступить, – резонно ответил брюнет.

— Хорошо. Ты сказал, что собираешься ходить со мной в школу…

— Когда получится, то да.

— Тогда, когда мы будем ходить вместе… Если я вдруг подам знак… – Любе тяжело было подобрать нужные слова. Она понимала, насколько бредово её просьба будет выглядеть в глазах общительного, уверенного мальчишки. – Ты отходишь и держишься подальше. Ну-у-у, типа раздельно идём.

— Зачем?! – возмутился старшеклассник, ожидавший чего угодно, только не этого. – Бред какой!

— У папы и мамы много знакомых… Могут увидеть… – промямлила Поспелова, сгорая от стыда пуще прежнего.

— И?! Просто идёшь с человеком, приятно беседуешь. Что криминального?!

— Ты же мальчик…

— Я в курсе. С рождения им являюсь.

— А меня дома будут ждать расспросы и неприятный разговор!

— И какой же разговор?!.. Дочь, тебя видели идущей с парнем! Значит, шла в кусты, гаражи, в чужой дом заниматься странными делишками? Колешься, куришь, бухаешь, подрабатываешь проституцией? – высмеял ровесницу Ибрагимов. – Ересь полная! Перебарщиваешь, детка! Выставляешь родаков насквозь отмороженными! Зачем тебе это надо? Выдумай что-нибудь попроще и правдивее!

Расстроенная Люба с горечью посмотрела на собеседника и, чувствуя подступающие слёзы, опустила голову.

— Знаешь, Сэро, я подозревала, что ты будешь смеяться… Попробую объяснить. В позапрошлом году выпало много снега, помнишь? Он не таял где-то недели две, может, больше. Мороз, сугробы огромные, тротуары завалены, дороги узнавались только благодаря бороздам от колес машин. Я едва вышла из дома. Гребла по Таманской, проваливаясь в снег. Рядом остановился близкий друг брата, взрослый мужик. Он меня пожалел и подвёз до школы. А когда я вернулась вечером, то получила взбучку от родителей на целый вечер. От стыда и подозрений мне некуда было деться…

Люба с ужасом осознавала, что опрометчиво доверяет одно из неприятнейших воспоминаний едва знакомому человеку, причём парню, да ещё и школьному заводиле с кучей друзей. Но глупый рот не слушался её и совсем не хотел закрываться.

— Предки решили, что друг братана тебя поимел? – договорил за растерявшуюся сверстницу Ибрагимов. – Типа сама напросилась, потому что в машину села?

Люба не моргая смотрела в умные чёрные глаза, не в состоянии произнести позорное «да». Если Сэро расскажет эту историю шутки ради кому-нибудь из приятелей, в школе её просто загноят. Позволив себе так разоткровенничаться, девочка теперь мечтала разбить голову о бетонные плиты под ногами, только б всё изменить и забрать сказанное назад. Но было уже поздно.

Насмешливое лицо брюнета, ранее смотревшего на школьницу с недоверием, посерьёзнело. В обсидиановых пушистых глазах исчезли смешинки.

— Извини, – хмуро произнёс Ибрагимов, пытаясь избавиться от мерзкого послевкусия чужой личной истории. – Конечно, пойду навстречу. Не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделась! Всё хорошо, – поспешила заверить его обрадовавшаяся Люба. – Мои родители не злые, не подумай! За три года до моего рождения у мамы на руках от опухоли умерла в мучениях старшая сестра. Мама тяжело это пережила, и теперь боится меня потерять, потому что я поздний ребёнок. Понимаю их и стараюсь не расстраивать. Всё, что мама делает, – для моего же блага!