Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 116 – Руфия Липа

Отстав от компании вместе с близнецами, Оглы, не удержавшись, возмутился:

— Такой оравой на заброшку?! Вы в своём уме?! А если завод выкупили и выставили охрану? Ещё и бабы попёрлись! Любе этой вашей там что вообще надо?! Библиотека осточертела, да?.. Нашёл, блин, Сэро, кому обещать! Она же своей тени пугается, чего её по разрухе понесло лазить?!

— Забыл, зачем брат тебя сюда позвал? – оборвал парня Имир.

— Почему же? Помню, – ответил тот. – Сэро, идя у неё на поводу, ты подставляешься сам! Я хренею! Ещё и Коробкин с Паханом за неё вписались! Коробкин – за тёлку вписался, блин! Что вообще происходит, чуваки? Она того не стоит!

— А ты? – парировал отличник.

Илья покосился на умника и понял, что он злится. Нехорошо! Злой Имир непредсказуем и опасен.

— Ладно, извини! Давно у вас в городе не был. Да и девчонку плохо знаю.

— Верно подметил, – сухо вставил Имир. – Давай-ка напомню, пока время есть, для чего ты нам нужен.

* * *

После спора на днюхе повеса твёрдо решил позвать Илью, так как учуял необходимость в поддержке. Илья всегда был на его стороне, и за столом, если бы присутствовал, обязательно бы заступился.

«Против Имира он, конечно, не попрёт, но грамотные доводы в мою защиту, если что вдруг, привести сумеет. Одному мне от Дена, Пахи и других тяжеловато отбиваться будет, если они на заводе опять начнут бочку катить», – размышлял Ибрагимов, проснувшись ранним воскресным утром в постели девчонки, с которой в обнимку ушёл поздним вечером с вечеринки. Девушка ещё крепко спала после субботней тусовки, уткнувшись личиком в подушку.

Юноше надоело лежать в постели: на часах шесть утра – пора вставать. Он откинул одеяло, полюбовался на обнажённое тело рядом, легонько хлопнул по белоснежному упругому заду и слегка потряс за ягодицы – соседка даже не дрогнула. Сэро усмехнулся, спустил ноги на коврик, поднял вещи с пола, оделся и вышел. Столкнувшись в коридоре с матерью любовницы, парень улыбнулся, вежливо поздоровался и выскочил из приветливого дома прочь в прохладное декабрьское тёмное утро.

Едва подойдя к родной калитке, он унюхал вкусный запах запечённого мяса – голодный рот обильно наполнился слюнями. Сэро знал: отец на смене, мать с Русланой ушли спозаранку на рынок – значит, готовил Имир. И точно: на кухне за столом сидела в пижаме недавно проснувшаяся Роза и пила из кружки согретое молоко с мёдом, а над ней стоял брат с расчёской и заплетал её длинные волосы в косу.

Сэро наклонился поцеловать Розу, хлопнул по плечу брата и подошёл к плите. Имир готовить любил и при возможности брал кухню на себя. В сковороде шкворчала картошка, жарившаяся с луком да чесноком на свежем смальце. В духовке запекалась утка.

— Свежую зарубил?.. Умеешь ты тушки выбирать! – облизнулся повеса. – Какая она жирненькая! Сочная будет! Я её ещё на подходе к дому по запаху оценил.

— Всё, беги, красивая! Можешь телек включить. Только остальных не буди! Пусть спят. – Имир всучил причёсанной крохе расчёску. Она спрыгнула со стула и убежала прочь.

— Чай будешь?

— Буду. – Сэро уселся за стол и замолчал в ожидании, зная, что неприятный разговор по поводу Поспеловой и балконов неминуем. Отличник не любил, когда его не ставили в известность или укрывали информацию.

Чайник вскипел. Брат залил в чашку крепкой утренней заварки, разбавил кипятком, добавил сахара, сливок, поставил перед близнецом, а затем отвернулся мешать картошку. Повеса с неудовольствием понял, что разговор придётся начинать первым.