Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 113 – Руфия Липа

— Почему это?

— Не хочу.

— Глупости! Все женятся! – оспорила тихоня.

— Ну вот «все» пусть и женятся, а я не буду. Зато ты, Люба, смотрю, замуж больно хочешь!

— Прям сейчас не хочу. А так, конечно, пойду замуж! – засмущалась девушка.

— Зачем?

— Как это «зачем»?! Какой глупый вопрос! Чтобы заботиться о муже. Много и вкусно готовить. Кормить его. Ухаживать – стирать, убирать, огород засаживать, на зиму банок побольше крутить. Живыми цветами палисадник и весь двор украшу, уют буду создавать! Детей ему рожать!

— Домохозяйкой, короче, быть хочешь, – решил Имир.

— Нет! Нет, конечно! Домохозяйкой быть не хочу! Домохозяйки – бездельницы! Сидят дома и полы натирают! Так все могут! А я буду обязательно ещё много работать и деньги в дом приносить.

— То есть ты собираешься выйти замуж, чтобы с утра до вечера горбиться на работе, а потом драить дом, готовить, стирать, убирать, огород садить, с детьми возиться и в палисаднике копаться? Я правильно понял?.. Деточка, а ты на таких скоростях коньки не отбросишь?! – с иронией подметил повеса.

— В смысле? – не поняла школьница.

— Не многовато ли задач для тебя одной? – пояснил Имир.

— Нет, не многовато. В самый раз! Мама говорит, что женщина должна быть здоровой и крепкой, рожать мужчине сильных детей и воспитывать их. Ещё женщина должна всё уметь делать по дому и справляться с хозяйством в одиночку. А также обязательно должна обеспечивать себя сама, чтобы на шее мужа не висела! – похвасталась Люба. – Я это всё умею!

— Молодец, что знаешь, сколько и кому должна! – похвалил спутницу Сэро. – Действительно удобная жена! На все руки мастер. Вот так женюсь на тебе, детей напложу, свалю в закат и займусь своей жизнью!

— В смысле займёшься своей жизнью?! – возмутилась тихоня. – А семьёй кто заниматься будет?!

— Как кто?! Ты конечно! – расхохотался цыган. – Ты и денег заработаешь, и детей поднимешь, и по дому всё сделаешь! Мне как мужику можно вообще пальцем не шевелить – буду жить в кайф и радоваться солнышку.

— Не хочу такого мужа, как ты, – расстроилась девушка. – Я за тебя, Сэро, замуж не пойду.

— Так я тебя, Люба, и не позову, – с улыбкой ответил парень.

— Это еще почему? – обиделась Поспелова.

— Потому что хочу красивую довольную жену, а не упахавшуюся сгорбленную клячу.

— Почему это я вдруг стану упахавшейся сгорбленной клячей?! – вконец оскорбилась она.

— А вон, смотри! – спокойно ответил повеса и кивнул в сторону.

По обочине шли, переговариваясь, мужчина и женщина. Явно супруги. Он – чуть впереди, гордо, налегке, уверенной ровной походкой, руки в карманах. Она – позади, с двумя огромными неподъёмными сумарями, тяжело дыша полным телом, забитым непомерным трудом, переваливаясь от усталости с боку на бок. Волосы женщины слиплись от пота, юбка не скрывала ноги, изуродованные буграми тёмно-синих вздутых вен. Люба с грустью засмотрелась на пожилую пару.

— Этот бездельник что, не может сумки у неё взять? – осудила Поспелова мужика.

— А зачем? – равнодушно пожал плечами Сэро. – Тётка помощи не просит. Сама тащит, надрывается. Настоящая женщина, трудяга! Не бездельница зато!

— Можно подумать, если б попросили, он бы помог! Тунеядец последний!

— Так если он последний тунеядец, нафига с ним жить и сумки за него тащить? – задал вопрос Имир.