Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 112 – Руфия Липа

— Обидно. В городе немало крупных предприятий. Жаль, многие разорились.

— Знаешь, я видела, как завод потихоньку умирает. Жутко! Опустел двор. Гул изнутри становился всё тише. В магазине – всё меньше товару. Потом окна заколотили. Кажется, завод боролся. Долго, до последнего. Но потом сдался.

— Ты так грустишь, будто это был твой собственный завод! – заметил повеса.

— Он был частью моего детства, вот и грущу.

— Пора взрослеть и замечать новое вокруг. Тогда и грустить перестанешь. Жизнь-то продолжается!

Люба с сомнением посмотрела на Сэро. Он примирительно улыбнулся в ответ.

— Тяжело было нас ждать? Скучала?

— Даже не знаю… Наверно, нет. У меня тут милостыню просили! Цыганка молодая с парнем. Моего возраста примерно.

— И они у тебя на лапу клянчили? – близнецы весело переглянулись и посмеялись. – Ты им, наверно, понравилась! Решили тебя украсть, да передумали.

— Серьёзно?! – испугалась Люба. – Цыгане крадут русских девушек?!

— Обязательно! – пошутил Имир. – Спят и видят! Своих мало, поэтому чужих тырят!

— Вот оно как! – собеседница восприняла сказанное за чистую монету. – Понятно, зачем наглая рожа меня ущипнула!

— Он или она?

— Он, конечно! Ей-то зачем?! – недовольно скривилась старшеклассница. – Ещё и ударил!

— Куда?! – Ибрагимовы затормозили от возмущения.

Поспелова сильно покраснела, не желая отвечать.

— По заднице…

— Ах-ха-ха-ха! – взорвался Сэро, а Имир едва улыбнулся.

— Смешно вам! – обиделась тихоня. – Девка тоже ржала конём. Почему все цыганки постоянно попрошайничают?

— Не все. И не постоянно.

— Только их на рынках да вокзалах и вижу!

— Те женщины, что просят, другой работы не знают. Для них это бизнес, – пояснил отличник.

— Чего-то не очень бизнес! – фыркнула ровесница.

— Кому как! Не везде у цыган попрошайничество в почёте. Отец резко против такого ремесла: говорит, профессию надо иметь, чтобы не болтаться с протянутой рукой по вокзалам да базарам.

— Согласна с вашим папой на все сто! Почему тогда эти цыганки клянчат?

— Мужья не могут обеспечить. Если мужик содержит семью в достатке, то цыганка занимается хозяйством и детьми. Если он не приносит в дом нормальных денег, приходится работать жене. Вот бабы и бродят по людным местам.

— Могли бы полы мыть, торговать!

— Ну, Люба, у кого на что ума хватает! Все разные, в том числе и цыгане. Каждый сам за свою жизнь отвечает. Кто-то попрошайничает, кто-то гадает, кто-то работает, а кто-то детьми и бытом занимается. У Оглы все женщины торгуют. Ради денег и удовольствия – никто не хозяйничает. Наша мама по образованию швея. Торгует, потому что в четырёх стенах не сидится. Дети в школе и в садике. Что ей в хате одной делать?

— А почему тогда те, что попрошайничают, не торгуют?

— Не знаю. Всё может быть. У нас принято рано жениться. Лет в двенадцать – тринадцать. Бывает, и совсем маленьких родители помолвят. Скорее всего, образование девочки не успели получить. Очень много цыганок без образования, даже школьного. Профессии нет. Вот и клянчат.

— О-о-о-о! – выдала Поспелова. – Получается, у меня просили денег муж и жена?

— Навряд ли. Цыган бы при жене руки шальные распускать не стал. Наверно, его сестрёнка.

— А вы оба помолвлены уже? Или, э-э-эм… Женаты?

— Ага, щас прям! Нашла дурачков! – высмеял её Сэро. – Вообще жениться не собираюсь!