Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 96 – Руфия Липа

Старшеклассница помогла открыть дверь. Шура вошла, несмело глянув на родное дитя.

— Присяду? – Хозяйка указала неуверенным кивком на кровать.

— Конечно. – Люба отошла к подоконнику, где за занавеской прятался набитый рюкзак.

— Значит, год с цыганом дружишь…

— Год, да. – Она смело посмотрела на маму. – Братья классные! Имир и Сэро. Друзья их – тоже. Мне нравятся! Никто не обижал – наоборот, поддерживали и выручали. Благодаря им моя жизнь изменилась в лучшую сторону.

— Ибрагимовы – хорошие люди, – заговорила мать, едва тихоня замолчала. – Порядочные. Ответственные. И дети у них, надеюсь, такие же.

От услышанного Любины глаза внезапно полезли из орбит – настолько велико было её удивление.

— Они же тебе неприятные…

— Почему это? Приятные, – заявила Шура, сделав лицо кирпичом. – Жаль только, что цыгане. Лучше уж армяне, ну что поделать!

— Цыгане, армяне! – возмутилась подросток. – Мама, ты как на рынке, блин! Никто, кроме тебя, о таком не парится! Все дружат, общаются, работают. Одна ты всё обвиняешь, злишься, кривишься! Сколько можно?.. На меня в школе как на дуру отбитую из-за таких взглядов смотрят! Будто на Луне живём, ей богу!

— Обидно мне, что ты скрывала гульки с сыновьями Алмаза! Не понимаю! Зачем обманывала?!

— Не хотела получить по шапке. И за то, что они мальчики, и за то, что цыгане, и ещё за что-нибудь.

— Чего зверем меня выставляешь? – встала в защиту Григорьевна. – Зла тебе я никогда не желала! Уберечь хотела! От дурного! От ошибок молодых, которые потом ни спрятать, ни смыть. Боялась, что соблазнит, дурёху, красавец какой, обрюхатит, сбежит, а тебе мучиться да от людей гнилых попрёки терпеть! Женская доля – сначала сладко, потом больно, а ничего не исправишь!

— Понимаю, мам.

— Хотелось мне, чтобы тебя никто не смел обидеть! Опыт свой передавала. Рассказывала же, как в школьные годы влюблена была в популярного красавчика! А он и со мной встречался, и с другими девками втихомолку гулял! Мне люди доносили, в глаза тыкали его изменами, только вот я любила, страдала и терпела. Больше всего боялась, что ты в такой же капкан попадёшь. На смазливую рожу позаришься, а потом рыдать в три ручья будешь!

— Мама, я прекрасно помню истории про бабника Мулько и его враки…

— Не повторяй моих ошибок, пожалуйста! – взмолилась Шура и непроизвольно наклонилась, будто тянулась к подростку. – Взвесь всё, продумай!

— Постараюсь.

— Этот Сэро – плут, ещё тот прохвост! Я таких на своём веку перевидала ого-го сколько! Сразу видно – первый парень на деревне! Наглый, бесстыжий, море по колено! Ветреный, несерьёзный! Его обещание жениться вилами на воде писано! Или женится, пузо тебе состряпает, а потом бросит с грудным дитём на произвол судьбы! Свалит к цыганке – поминай как звали! Мулько мне тоже много в чём клялся!

Люба улыбнулась, отошла от подоконника, присела на стул. Шура с тревогой наблюдала за ней.

— Из-за Сэро бросить школу хотела, так?.. Хорошо он тебе голову вскружил!

Дочь продолжила молчать, и пенсионерка разошлась пуще прежнего:

— Мы с батькой погутарили и вот что надумали… Это не дело, Любонька! Нельзя бросать пожилых родителей на произвол судьбы! Куда я, немощная, без тебя на старости лет останусь?.. Сойдешься с Сэро, допустим. Пусть тогда он к нам жить идёт! По хозяйству помогает, пока молодой, глупый да бестолковый!.. А что не так? Дом у нас большой, комната для вас есть! Куда тебе к ним? Столько ртов в одной хате!