Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 42 – Аделаида Дрозд

Егор молча поставил чайник. Его мозг лихорадочно работал. Проблема была не в том, что у Златы проблемы на работе. Проблема была в том, что это теперь и его проблема. Их общая крыша над головой висела на волоске.

— Знаешь, — сказал он, разливая кипяток по кружкам, с деланной лёгкостью. — У меня есть идея. Дикая. Мы могли бы… ну, взломать ему почту. Найти там какую-нибудь компроматирующую переписку. Или заслать ему вирус, который будет выводить на монитор анимацию с танцующими хрюшками каждый раз, когда он открывает Excel. Я где-то читал, как это делается.

Злата посмотрела на него, и на её лице, наконец, промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Ты и в программировании такой же гений, как и в кулинарии?

— Я разбираюсь в людях хуже, чем в компьютерах, но готов попробовать, — парировал он. — Серьёзно. Мы что-нибудь придумаем.

Он не придумал. Не было волшебного решения. Но в его шутке, в этой абсурдной идее с танцующими хрюшками, было главное: мы. Он не сказал ты что-нибудь придумаешь. Он сказал мы. И это, казалось, немного разгрузило камень с её души.

Неделя пролетела в кошмарном стрессе. Злата уходила рано утром и возвращалась поздно вечером, серая от усталости. Егор ловил себя на том, что нервно проверяет почту, ждёт её шагов, готовит ужин (теперь уже более-менее съедобный) и пытается не спрашивать. Но напряжение росло, как давление перед грозой.

И вот настал день Х. Утром Злата надела свой самый строгий, почти похоронный костюм. Её лицо было маской спокойствия, но пальцы, затягивающие ремень на пальто, дрожали. — Поехала, — сказала она ему, не глядя в глаза.

— Удачи, — выдавил он. Больше ничего нельзя было сказать.

Он провёл день, как в тумане. Работа не клеилась. Он только и делал, что смотрел на часы. В четыре дня он уже ходил по квартире кругами. В пять начал мыть уже чистую посуду. В полшестого услышал ключ в замке.

Он замер на кухне с тарелкой в руках. Шаги в прихожей были медленными, тяжёлыми. Потом Злата появилась в дверном проёме. Она сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула. Её лицо было пустым, выбеленным. Не было ни злости, ни слёз. Была ледяная опустошённость.

— Ну? — тихо спросил Егор, боясь услышать ответ.

— Мне предложили уйти по собственному желанию, — ровным, безжизненным голосом сказала она. — Сегодня же. С компенсацией в два оклада.

Он выдохнул, но облегчения не почувствовал. Потому что в её тоне не было облегчения.

— Это… вроде неплохо? Компенсация есть, — осторожно сказал он.

— Неплохо? — она наконец посмотрела на него, и в её глазах вспыхнула прежняя ярость, но теперь уже смешанная с отчаянием. — Два оклада — это копейки! Это отсрочка на месяц, максимум два! А дальше что, Егор? Дальше — поиск новой работы, которой может не быть! А ипотека? — её голос сорвался. — Как платить ипотеку?

Последний вопрос повис в воздухе комнаты, огромный и неумолимый. Он бился о стены их уютной, налаженной жизни, которую они так старательно строили. Не как мне жить, а как платить ипотеку? Их общую петлю. Их совместную ответственность.

Они стояли друг напротив друга по середине кухни, разделённые этим вопросом. Внезапно все их мелкие споры о посуде, все шутки про соседей, даже та ночь у её постели — всё это отступило, испарилось. Осталась лишь суровая финансовая реальность, холодным бетоном легшая между ними. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.