Книга Измена. Право на счастье!, страница 19 – Рита Вяземская

— Роман… — шепчу я, и мой голос звучит как мольба.

Он замирает. Мышцы на его челюсти напрягаются, под кожей перекатываются желваки. Я чувствую, как тяжело вздымается его грудь. Он борется с собой. Борется со своими принципами, с профессиональной дистанцией, которую всегда держал с клиентами.

Медленно, преодолевая видимое усилие, он убирает руку от моего лица.

— Пойдем к машине, — его голос звучит хрипло, чуть тише обычного. — Тебе нужно согреться.

Я киваю, чувствуя легкое разочарование, но в то же время глубокое облегчение. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы идем обратно к внедорожнику. Его теплая ладонь крепко сжимает мою, и это ощущение дает мне сил больше, чем любые слова поддержки.

Я знаю, что между нами теперь всё изменилось. Мы больше не просто адвокат и клиентка. Мы связаны чем-то более глубоким и опасным. И я больше не боюсь этого.

Дорога обратно проходит в полном молчании. Но это молчание больше не давит на меня. Оно теплое, густое, наполненное тем самым электричеством, которое вспыхнуло между нами в загородном парке.

Я сижу на переднем сиденье внедорожника, согретая его близостью. Роман ведет уверенно, плавно вписываясь в повороты Садового кольца. Его лицо в полумраке салона кажется высеченным из камня, но в челюсти играет едва заметное напряжение. Я вижу его профиль в отражении стекла и чувствую, как внутри меня медленно, но верно расправляет крылья новое, пугающее чувство.

Мы въезжаем в паркинг на Пречистенке. Лифт быстро возносит нас на четвертый этаж.

В прихожей квартиры тихо. Мягкий свет автоматических светильников загорается под потолком, заливая темное дерево пола теплым сиянием. Я аккуратно снимаю тяжелое пальто Романа. Оно до сих пор хранит тепло его тела, и мне жаль расставаться с этим ощущением. Вешаю его на плечики в шкафу.

Роман разувается, вешает свой пиджак. Он расстегивает еще одну пуговицу на воротнике рубашки, ослабляя узел галстука. Без пиджака, в одной рубашке, он кажется еще более мощным, опасным и… домашним. Этот контраст сбивает меня с толку.

— Иди присядь, я заварю чай, — негромко произносит он.

— Я сама могу сделать, — возражаю я, проходя в гостиную. — Ты тоже устал.

Он бросает на меня быстрый взгляд из-под бровей.

— Алина, не спорь со мной в мелочах. Просто сядь.

Я послушно опускаюсь на мягкий стул у кухонного острова. Роман заваривает чай — уверенными, точными движениями. Наблюдать за ним приятно. В каждом его действии чувствуется дисциплина человека, который привык всё делать безупречно.

Он ставит передо мной чашку с ароматным травяным чаем, себе наливает стакан воды и садится напротив, опершись локтями о темное дерево столешницы.

— Завтра утром Денис привезет тебе документы по встречному иску, — начинает он, возвращаясь к деловому тону. — Тебе нужно будет их подписать. Мы потребуем не просто вернуть детей, а аннулировать право Вадима на единоличную опеку до окончательного решения суда.

Я делаю глоток чая. Теплая жидкость согревает горло, но мысли мои сейчас далеки от юридических терминов. Я смотрю на его сильные руки, на пальцы, которые еще полчаса назад так нежно согревали мои ладони в парке.

— Роман… — тихо зову я его.

Он замирает, поднимает глаза. Его серо-стальной взгляд проникает в самую глубину моей души.