Книга Развод. Эффект невозврата, страница 41 – Ева Шах

---

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Максим

Петербург встретил нас ветром, низким небом и людьми, которые говорили о деньгах так, будто обсуждают живопись.

Встреча шла пять часов вместо двух.

Сначала партнеры пытались продавить свой сценарий. Потом я дал им три минуты на то, чтобы перестать считать нас идиотами. Потом Мирослава разложила их красивую презентацию на части таким спокойным и безжалостным тоном, что я впервые за долгое время испытал чистое профессиональное удовольствие, просто наблюдая за человеком.

Она была великолепна.

Не эффектна — именно великолепна.

Сидела за длинным столом в своем сером костюме, с чуть ослабленной к вечеру прической, с усталостью в глазах, которую кроме меня, кажется, никто уже не замечал, и говорила о рисках так, будто выносила медицинский диагноз. Без истерики. Без давления. Без театра. Только фактами. И от этого каждое ее слово било сильнее, чем чужие попытки сыграть авторитетом.

Один из партнеров, крупный мужчина с обидчивым самолюбием и привычкой перебивать женщин, на четвертом часу разговора попытался усмехнуться:

— Мирослава Сергеевна, вы рисуете слишком мрачную картину. Складывается ощущение, что вы не верите в людей.

Она медленно положила ручку на стол.

И ответила:

— Напротив. Я слишком хорошо в них верю. Именно поэтому предпочитаю учитывать худшее заранее, а не делать изумленное лицо постфактум.

Тишина после этого была идеальной.

Я почти улыбнулся.

Почти.

Потому что нельзя так очевидно гордиться собственным сотрудником в присутствии других мужчин. Это сразу становится заметно.

Когда мы вышли из переговорной, было уже темно. Возвращаться в Москву в тот же вечер стало бессмысленно — рейс сдвинули из-за погоды, а потом окончательно отменили.

— Отлично, — сухо сказал я, убирая телефон. — Придется ночевать здесь.

Мирослава кивнула.

Никакой драмы.

Только очень короткая пауза, которую кроме меня никто бы не заметил.

— Я предупрежу няню, — сказала она.

— Нужно, чтобы я организовал что-то по детям?

Она посмотрела на меня внимательно.

Слишком.

— Нет. Спасибо. Тамара Ильинична останется. Матвей уже достаточно взрослый, чтобы не устраивать трагедию из одного вечера.

— А вы?

— Что я?

— Вы не устраиваете трагедию из одного вечера?

Она чуть склонила голову.

— Я математик, Максим Андреевич. Я вообще предпочитаю длинные процессы.

— Заметно.

Отель, куда нас переселили, был из тех дорогих мест, где все слишком красиво, чтобы не казаться чуть-чуть декорацией: приглушенный свет, тяжелые шторы, мрамор, идеальный лобби-бар, тишина, за которую явно доплачивают отдельно.

Два номера на одном этаже.

Правильно. Формально. Безопасно.

Я проводил ее до двери.

Нужно было просто пожелать спокойной ночи и уйти. Любой нормальный взрослый мужчина на моем месте именно так бы и сделал.

Но в эту ночь я, видимо, слишком долго был вынужденным нормальным взрослым.

— Вы были сегодня очень хороши, — сказал я.

Она замерла с карточкой-ключом в руке.

— Это комплимент или производственная оценка?

— А вы как хотите?

Вот. Опять.

Тот самый тонкий лед, по которому мы оба уже шли и делали вид, что это обычный пол.

Мирослава медленно повернулась ко мне.

— Максим, — сказала она тихо, впервые без отчества за весь день, — не надо.

И у меня внутри все сжалось в одну точку.