Книга Мажорка на перевоспитании, страница 3 – Мира Форст

Отец ставит видео на паузу и принимается меня распекать. Я удивлена, что он делает это при постороннем.

— Леся, ты взрослая, а безответственная! И друзья такие же безмозглые! Я в вашем возрасте уже женат был и вкалывал с утра до ночи. А ты и твоя компашка застряли в подростковом возрасте! Творите какую-то дичь и позорите фамилии своих отцов!

— Пап, ну не начинай…, – напрягает, что любимый родитель отчитывает, когда тут сыскарь. Он же из-за кражи пришел, а теперь вот… слушает, чего не должен был слышать.

— Не начинать?! – не хочет успокаиваться мой отец.

— Пап, хватит, – стараюсь сохранять хладнокровие. – Обещаю, я возьмусь за ум и начну соответствовать фамилии Куницыных.

— Конечно, начнешь, – вдруг появляется усмешка на отцовском лице. – И не потом, а немедленно. Ты, доченька, доигралась. Я умываю руки.

— Что это значит? – спрашиваю сухо, порядком устав от упреков.

— А вот капитан тебе сейчас все объяснит, – не ведется отец на мою провокацию с показной холодностью.

Перевожу взгляд на Волкова, вскидываю бровь.

— Общественные работы или срок, – без единой эмоции на лице говорит мент. – Выбирайте, Олеся Анатольевна.

— Папа, это что, шутка такая? – сама слышу, как звенит мой голос. Я не верю, что он мог так поступить с единственной дочерью, да и потом, ничего ужасного ведь не произошло, расшевелили немножечко сонный курортный городок, подкинули новостей местной прессе, добавили остроты в однообразную жизнь местных и отдыхающих.

— Все, Олеся. Надоело, – втиснул папа свое грузное тело в кресло и как будто даже потерял ко мне интерес.

— Тогда я пошла, – пружинисто подскочила и направилась к двери.

Волков вырос передо мной скалой. При его крупной комплекции он на удивление плавно двигается. Ну точно зверь.

— Вы не дали ответа, Олеся Анатольевна, – не позволил Матвей мне убраться.

Хотелось ответить язвительно, но стало вдруг по-настоящему страшно, как бывает, когда светлый день неожиданно перетек в ночь, а ты и не заметил сразу, что идешь уже не по освещенному проулку, а во мраке подворотен.

— Ты не посмеешь отправить меня в тюрьму, капитан, – как бы ни было страшно, с вызовом задрала подбородок, только так я и могла смотреть в непроницаемые глаза Волкова. Этот мужчина высок, а я, хотя и не была мелкой, все равно рядом с ним смотрелась, наверное, недомерком.

— Значит, общественные работы, – сделал свои выводы опер.

— Папа…, – попыталась достучаться до отца.

— Леся, ты пойдешь с Матвеем Федоровичем прямо сейчас, – впервые на моей памяти был настолько суров папа по отношению ко мне. – И станешь выполнять те работы, которые он велит.

Матвей Федорович…, – мысленно передразнила я. Какой он Федорович… Ему тридцать четыре всего, а отец так перед ним любезничает.

— И что за работы? – надеялась все же отделаться малой кровью, ландшафтные посадки, например, или дежурство на пляжной вышке. Такое вполне можно было перетерпеть.

ГЛАВА 3. ОЛЕСЯ

— В здании УВД уборщица уволилась, вторая в отпуске. Пятнадцать суток поработаешь на этом участке.

Красивое лицо капитана, когда он произносил вот такую мерзость, оставалось вежливо-отстраненным, в хищных зрачках – полный штиль.

— Поломойкой!? С ума сошел?! – гнев затмевал мой разум, да и вообще все вокруг.

— Леся! – окрик отца хлестнул по и без того расшалившимся нервам. – Следи за языком. Ты вообще-то не со своими дурными подружками разговариваешь.