Книга Мажорка на перевоспитании, страница 10 – Мира Форст

— Измена случилась, капитан Волков, – вытащила она из кладовой свою дамскую сумку. – Знаешь, есть собаки преданные, а некоторые нападают, люди тоже такие, некоторые ведут себя прилежно, а некоторые кусают.

— Что, парень твой укусил?

— Укусил, – разворачивается Олеся ко мне спиной, но я иду следом.

— Надоела ты ему, – дразню специально. – Вот он тебя и бросил.

— Меня нельзя бросить, капитан. Меня можно только потерять, – высокомерно заявляет она, нажимая на брелок от своего Porsche.

— И что делать собралась?

— Мне фото прислали, – произносит вполне спокойно, хотя дышит часто, что выдает ее ярость. – Я знаю шлюху, с кем Роберт кувыркался. Знаю, где живет. К ней поеду.

— Опозоришься.

— Ну и пусть, – пожимает она плечами. – Не успокоюсь, пока не вырву мерзавке все волосы.

— Тогда тебе надо свои волосы в пучок собрать, – советую я.

— Зачем? – открыла Олеська водительскую дверцу, но не села, уставившись на меня пытливо.

— Если вы вцепитесь друг другу в волосы, у тебя будет преимущество, – сажусь я на пассажирское кресло, отодвигая его сильно назад, моим длинным ногам нужен простор.

— А я не поняла, ты чего в мою машину забрался? – щелкает Олеся замком от ремня безопасности. – Рабочий день закончился, могу ехать куда хочу. И без тебя.

— Так драка намечается, – опускаю стекло со своей стороны. – А там, где драка, там полиция. Вы подеретесь, а я вас разниму и отвезу в участок.

— Как же ты меня бесишь, Волков! – провернула она ключ в замке зажигания и сразу нажала на газ.

ГЛАВА 7. ОЛЕСЯ

Когда я посмотрела мерзкие фото, грудь сдавило кусачками, а перед глазами замелькали черные пятна. Но я быстро справилась с нахлынувшей дурнотой. Ярость на предателя требовала немедленной расправы. Изменил! И с кем? С местной проституткой. Вот от этого было особенно горько. Выходит, меня ему было мало, недостаточно. Болезненный укол по самолюбию.

Волков навязался мне в компанию. Я не хотела ничьей жалости, но опер вроде бы и не жалел. Вряд ли он вообще знаком с таким чувством, как жалость. Плевать на него, пусть в тачке шикарной прокатится, позавидует.

— Ты на красный свет проехала, – на удивление не орет он, просто констатирует.

— Я не в состоянии тормозить, когда мои гармоничные отношения вдруг перестали быть таковыми и запутались, – глянула искоса на его профиль. Матвей сидит расслабленно, на лице, как обычно, полная непроницаемость.

— Запутанными являются не отношения, а люди, Олеся, – вытащил он сигарету из полупустой пачки и, не спрашивая моего разрешения, закурил.

— Сложно говоришь. Не могу думать сейчас конструктивно. Выплесну гнев, тогда и подумаю над твоими словами, – увеличиваю скорость выше дозволенной. Волков смотрит на спидометр, но не комментирует.

— На отце тоже гнев выплеснешь? – лениво интересуется он, скидывая пепел за стекло, открытое до упора.

— Я не сержусь на папу, – говорю правду. – Он поступил так, чтобы укротить мой буйный нрав. Хотя не понимаю, почему вдруг из-за дурацкого киоска сорвался.

— У тебя есть братья, сестры? – задает следак вопрос, на который я не хочу отвечать. Конечно, он не знает, ведь папа уехал из города в юные годы, а вернулся уже состоятельным взрослым мужчиной.

— Был старший брат, – включаю поворотник, перестраиваясь в нужную полосу.