Книга Королевские клятвы, страница 43 – Люси Дарлинг

— Правда? — спрашивает Мэйбл, поворачиваясь к ней.

— Это было давно, — отвечает моя мать.

Я уже собираюсь заполнить повисшую тишину, когда появляется Корделия и опускается на стул рядом с моим отцом так, словно это её законное место. В каком-то смысле так и есть. С двенадцати лет она вместе с родителями присутствовала на всех наших праздничных ужинах.

— А вот и ты, — говорит она мне, а затем улыбается Мэйбл. — Я надеялась узнать тебя получше. Он держит тебя исключительно при себе.

— В этом как раз и смысл, — отвечаю я, но при этом улыбаюсь. Она поддразнивает меня, как делала всегда. Мы с ней почти как брат и сестра. Или, скорее, как кузены.

— Не жадничай, — смеётся она и жестом подзывает официанта, чтобы взять ещё один бокал. Затем поворачивается к моему отцу. — Генри, ты видел лицо Джулиана, когда Эмери пошла к алтарю? Я никогда не видела его таким напуганным.

— Он думал, что она не придёт, — усмехается отец. — Парень весь смокинг по̀том пропитал.

— Помнишь, как он упал в обморок на конфирмации? — спрашивает Корделия, и отец громко хохочет.

— Рухнул прямо перед алтарём!

— А Уэллс просто стоял рядом, — продолжает Корделия, и её глаза искрятся. — Даже не вздрогнул. Просто перешагнул через него, словно тот был предметом мебели.

Чего никто из них не знает, так это того, что между нами было пари, хотя мне следовало понимать, что брат доведёт дело до конца.

— Ничего подобного я не делал, — возражаю я, но тоже смеюсь. Это старая история, которую уже сотню раз рассказывали за семейными ужинами. Обычно мы с Корделией обмениваемся взглядами, но на этот раз я смотрю на Мэйбл. Возможно, когда рассказывал ей о брате, я упоминал эту историю, но ей я рассказал всё целиком, посвятив её в секрет.

Мэйбл вежливо улыбается. Под столом я тянусь к её руке.

— Мэйбл, мой отец коллекционирует винтажные автомобили. У него есть «Мустанг» 1967 года, на котором он буквально помешан, — говорю я, желая вовлечь её в разговор.

— Правда? — спрашивает она, поворачиваясь к нему.

Но Корделия уже вклинивается:

— Генри, когда ты наконец отдашь Колдуэллу тот «Шелби»? Он с шестнадцати лет умоляет тебя продать его ему.

— До сих пор умоляю, — шутливо признаюсь я.

— Никогда, — отвечает отец.

— Ты умрёшь в этой машине, — говорит Корделия, и отец снова смеётся вместе с ней.

Разговор течёт вокруг нас. Я стараюсь чаще вовлекать в него Мэйбл, но Корделия постоянно заполняет паузы, вспоминая прошлое, старые шутки и то, что они пережили вместе. Уверен, она пытается показать Мэйбл, что, хотя мы и члены королевской семьи, во многом мы всё же такие же, как любая другая семья.

— Помнишь то лето в доме у озера? — спрашивает Корделия, поворачиваясь ко мне. — Когда ты пытался научить меня кататься на водных лыжах, а я едва не утопила нас обоих?

— Как я мог забыть? — натянуто улыбаюсь я. Это была настоящая пытка.

— Он бывает очень терпеливым, когда захочет. Правда ведь, Мэйбл?

— Очень, — Мэйбл ставит бокал на стол.

В её голосе звучит что-то, чего я не могу понять. Я смотрю на неё, по-настоящему всматриваюсь, и она улыбается, но эта улыбка не касается глаз.

— Эй, — тихо говорю я, наклоняясь к ней. — Ты в порядке?

— Всё хорошо, — она внезапно встаёт. — Я пойду найду дамскую комнату. Прошу меня извинить.