Книга Королевские клятвы, страница 32 – Люси Дарлинг

— Я не знала, что меня привезли на семейное мероприятие. Я думала, что приехала на свадьбу.

— По сути, это одно и то же, — она срывает засохший лист с ближайшего куста, рассматривает его, а затем бросает на землю. — ВанКлифы — давние друзья нашей семьи. Очень старые деньги. Очень благопристойные люди. Из тех, кто понимает, как всё это устроено.

Я чувствую, как ловушка захлопывается, но всё равно делаю в неё шаг.

— И как же всё устроено?

— Договорённости, дорогая. Союзы. Осторожное управление общественным мнением, — теперь она полностью поворачивается ко мне, и улыбка исчезает с её лица. На самом деле оно становится совершенно бесстрастным. — У моего сына есть ответственность. Обязательства. Определённая… договорённость с Корделией ВанКлиф, существующая уже много лет.

— Корделия, — произношу я, и мой голос не дрожит. Я горжусь этим, потому что в любую секунду могу сорваться и в итоге меня вырвет прямо на неё.

— Да. Прелестная девушка. Подходящее происхождение. Подходящий темперамент. Она понимает эту жизнь и связанные с ней ожидания, — Элеанор склоняет голову набок, изучая меня, словно образец, пойманный под стеклом. Она сказала «темперамент»?Что это, чёрт возьми, вообще значит?! — А ты, напротив, загадка. Американская библиотекарша, я правильно понимаю?

— Урбанистика, — поправляю я. — Училась в Императорском высшем колледже и окончила егоsumma cum laude1. И да, я управляю библиотекой. Надеюсь статьбиблиотекарем.

— Как мило, — она не говорит это жестоко, но слова пропитаны снисходительностью. — А твоя семья?

Уверена, она уже всё знает.

— Я ребёнок трастового фонда, — отвечаю, вскинув подбородок. — Старые деньги, поамериканским меркам. Не то чтобы это имело значение.

— Значение имеет всё, Мэйбл. Именно это я и пытаюсь тебе объяснить, — она подходит ближе, понижая голос почти до сочувственного: — Ты симпатичная девушка. Уверена, с тобой довольно… занятно. Но моему сыну нужна женщина, которая понимает мир, который ему предстоит унаследовать. Та, кто не сломается под давлением постоянного внимания. Та, которую к этому готовили с рождения.

Невысказанные слова повисают в воздухе: я не та женщина. И как ей удалось заставить слово «симпатичная» прозвучать оскорбительно? На самом деле это довольно впечатляет.

— Такая, как Корделия.

— Именно такая, как Корделия, — взгляд Элеанор слегка смягчается, и это почему-то ещё хуже. Я чувствую себя жалкой, словно меня жалеют. — Я не пытаюсь быть жестокой, — не уверена, что мы с ней в этом согласны. — Я пытаюсь уберечь вас обоих от ненужного позора, — позора?! Больно. — Мой сын бывает… импульсивным. Он действует под влиянием эмоций, а потом сожалеет. Этот ваш маленький роман…

— Пожалуйста, прекратите, — говорю я ей.

Я всё прекрасно поняла. Я училась в Императорском высшем колледже. Все знают, что̀ это значит.

Элеанор удивлённо приподнимает бровь из-за того, что я её перебила. Я уже горжусь собой хотя бы за то, что отчасти смогла дать ей отпор. Обычно я так не поступаю. Я из тех девушек, которые в итоге делают весь групповой проект сами, вместо того чтобы попросить остальных выполнить свою часть.

— Мы пойдём вместе, — заявляю я увереннее, хотя эта уверенность лишь тонкая оболочка.

Элеанор долго молчит. А затем смеётся, по-настоящему смеётся! Тихо и искренне забавляясь.