Книга Вернуть свое, страница 25 – Мария Зайцева

Вообще, сыновья у Симонова получились невероятные.

Я была под большим впечатлением.

И от их отца тоже, хотя это откровение из головы старательно убирала. Симонов никак не показывал, что я ему интересна, как девушка, да оно и понятно было: такой мужчина… И, наверно, все еще по жене скорбит.

Мне мои мысли про него, как про мужчину, казались жуткими и кощунственными даже.

Мерзкими.

У человека горе. А я тут со своими «горячие руки», «взгляд слишком внимательный» и прочим бредом.

Он всего лишь внимание проявлял, да и то такое, отстраненное. А я… Повелась.

Вот так и пожалеешь лишний раз, что никакого опыта в отношениях до сих пор не поимела. И парня тоже не было.

Может, мама права, и мне надо было больше гулять, а не дома сидеть с книжками?

Хотя, ее пример для меня был показательным в этом плане. Как и ее жизнь, в целом.

Без образования, без профессии, изо дня в день одно и то же…

Нет.

Я лет с пятнадцати уже все себе распланировала и была твердо уверена в том, что буду делать. Исходя из возможностей, конечно.

Из возможностей у меня были только знания, упорство и желание достичь своей цели.

Отношения в мои цели не попадали.

И я всегда считала себя рассудительной, холодной даже. Спокойной, вот.

Мои ровесники мне не нравились, по сравнению со мной, все они были детьми. И рассуждали, как дети, и вели себя тоже, как дети.

Их интересы были мне не интересны, темы для разговоров — тоже.

А на мужчин постарше я как-то тоже не смотрела. Да и не встречалось их, прямо таких, чтоб вау, на моем горизонте. В универе все преподаватели сильно в возрасте были. Конечно, многие вовсю раздавали авансы студенткам, и некоторые девчонки за счет этого умудрялись что-то там решать, закрывать какие-то свои вопросы, но мне такой вариант казался всегда отвратительным. Преподы наши все были, в основном, глубоко женатыми мужчинами, у многих имелись дети нашего возраста… И все это мерзковато выглядело.

Я не осуждала, кто чем может, тот тем и пробивается, но, как уже говорилось, у меня были другие ресурсы.

И я искренне считала, что уж со стороны эмоций мне вообще ничего не грозит.

Симонов, с его жестким взглядом, горячими руками и флером личной трагедии за спиной… Сумел меня зацепить.

Самое забавное, что я прекрасно все понимала, отдавала себе отчет в происходящем, в том, что я — просто малолетняя дурочка, которая принимает желаемое за действительное и сама этого пугается.

Что Симонову на меня пофиг, а выделил он меня, познакомил с детьми, общался очень даже легко и вольно, просто потому, что у него были какие-то внутренние резоны.

И моя личность, как и неземная красота (тут можно посмеяться), были вообще не при чем.

Понимала, но… Все равно переживала что-то такое… Томительное. Странное. Невыносимо глупое и мешающее нормально, логически мыслить!

Из дома Симоновых я вырвалась, словно из влажных тропиков, вся мокрая, тяжело дышащая, со стучащим у горла сердцем.

И, пока ехала в офис, все пыталась успокоиться, настроить себя на правильный рабочий лад.

А в офисе меня ждали…

Недовольный Авдеев с выраженьем на лице, и Холопов. Тоже с выраженьем.

Я должна была бы почувствовать себя в опасности, учитывая то, что утром произошло, и то, что, в принципе, было ожидаемо, но я, измотанная своими внутренними демонами, на внешних среагировала слабо.