Книга Вернуть свое, страница 21 – Мария Зайцева

Сава спокойно сидел, болтал ножками и наблюдал за мной.

А я быстро доводила кашу до ума: разводила ее кипяченым молоком, добытым из кофемашины, потому что слишком густую, на мой взгляд, сварили, потом чуть-чуть грела в микроволновке. Пробовала аккуратно чистой ложкой. Короче говоря, вспомнила времена, когда мои мелкие были вот такими же крохами. И не хотели есть по совершенно разным причинам.

И причины эти следовало выяснять и устранять. И самая первая, самая банальная — это то, что еда остыла и стала невкусная. Или слишком густая. Или слишком жидкая. Или… Боже, этих «или» вагон всегда был.

И ничего, разбиралась.

А куда деваться?

Хорошо, что сейчас просто кашка, а не пюрешка с котлеткой или суп, например. Мои мелкие терпеть не могли суп почему-то…

Сава попытался скукситься, когда я поставила перед ним тарелку с ложкой.

— Смотри, — сказала я, — это для тебя и лошадки. Покормим лошадку? Она же кушать хочет!

Сава кивнул.

Мы покормили лошадку.

Потом покормили Саву.

Верней, Сава покормился сам. С ложкой он обращался вполне ловко.

Я огляделась, заметила на полке детское какао.

— Какао хочешь?

— Дя!

— А братику и папе сделаем какао? — я внезапно вспомнила про других мужчин семейства Симоновых. Как-то долго их не было…

Оставалось надеяться, что старший Симонов не бросил меня тут одну, не забыл обо мне.

А если забыл?

Ох, это будет очень смешно…

Я делала какао для всех троих Симоновых, болтала с Савой, он отвечал мне, немного односложно, но вполне дружелюбно. Съел всю кашу. Извозил лошадку.

На полке в шкафу я нашла соломинки, дала Саве какао с соломинкой.

Еще две кружки поставила подальше, на барную стойку.

И обернулась на тихие шаги.

В проеме кухни стоял сам Симонов и его точная копия.

Правда, мелкая, примерно по плечо отцу, с неровной челкой и угрюмо сверкающими из-под нее глазами. Но фамильное сходство было настолько очевидным, что я даже как-то растерялась.

Старший сын Симонова переводил взгляд с меня на брата, сжимал упрямо губы. И явно злился.

Понятно, подросток в самой его неприятной стадии… Это мы тоже проходили… И не раз.

Сам Симонов выглядел напряженным и тоже злым. Наверно, все это время спорил с сыном.

Я улыбнулась и сказала:

— А мы тут какао пьем. И на вас сделали. Хотите?

Потом, вспоминая этот момент, момент первого своего знакомства со всем семейством Симоновых, я не могла сдержать улыбку. Потому что, когда я предложила какао, лица у двоих старших Симоновых сделались до такой степени одинаковыми, будто их на ксероксе отпечатали и потом в фотошопе поправили чуть-чуть, омолодив одного и состарив второго.

Короче говоря, занимательное зрелище.

Наверно, до меня, никто не предлагал грозному Симонову детское какао…

Потому он на пару секунд потерял свой привычный холодный взгляд и сделался невероятно удивленным.

А его старший сын, замерев на мгновение, стрельнул острым взглядом черных пронзительных глаз сначала на братишку, затем, медленней и наглей, по мне. И после — на чашки с дымящимся какао.

— Кухарка новая? — оскалился он на отца, — ты говорил, дизайнер.

— Рот закрыл, — тут же среагировал Симонов, его сын сжал губы упрямо, а я, примирительно улыбнувшись, ответила:

— А дизайнер не может готовить какао?