Онлайн книга «Вернуть свое»
|
— Да какая это старость? — смеюсь я, — еще и отцом станете. — Эм… Не думаю… — Петрович неожиданно чуть-чуть грузится, словно мысль я ему в голову вкладываю странную, и он принимается ее обдумывать, — не думаю… Тут он переводит взгляд на мой живот, потом качает головой: — Хотя… Все может быть… Парень от Сим-Сима же. Вопросительной интонацией тут и не пахнет, конечно. Удивительно, что все вокруг все видят. Кроме Андрея. Он, как обычно, в шорах своей непоколебимости. И мне еще и за это обидно. Хотя, тут вины его нет, целиком моя, конечно… Но это мозгами понимаешь. А вот сердцем… Как он мог? Как он мог поверить? Опять? Как он мог так поступать со мной? Все время, боже, все время! — Ну вот… — Петрович расстроенно бормочет, торопливо вытаскивая из кармана упаковку влажных салфеток, — ну ты что, Настюш? Прекрати… Я не скажу ему, слышишь? Не скажу. Хотя, это неправильно, конечно… Вы друг друга столько лет мучаете… — Мы? Мы? — влетев в истерику, я не могу никак остановиться, и теперь нападаю на Петровича, найдя для себя идеальный объект для злости, — он сам! Сам все! Боже… Как я устала! Устала от него! От всего устала! Я сбежать хочу! И не могу! Не могу! Он не пускает! — Ты сама его не пускаешь, Настюш, — Петрович вздыхает, вытирает мои щеки салфеткой, — ты его держишь столько лет… — Я не держу! Не держу! — Держишь. Ты не виновата в этом. Это… Ну вот так у вас все. — Петрович… — я хлюпаю носом, понимая, что жалко сейчас выгляжу, глупо до невозможности, — он же ни разу… Ни разу мне не сказал, что… Что любит. — А разве слова всегда правдивы? Насть? — Так и он… — Он не врал тебе. Он… Не ангел он, конечно. Но с тобой… Он меняется с тобой, Настя, я тебе говорил уже это. Ты спасла его. И мальчишек спасла. Просто тем, что рядом была, что приняла его, такого, поломанного, дурного, жесткого. Я его с детских лет знаю, он — как младший брат мне. Если не как сын. И я понимал всегда, что он, с его характером, его генами, херово кончит. Как отец его. Как дед. Симоновым везло на женщин. Но ни один из них не сумел удержать свое. С дедом его вообще, говорят, жуткая история случилась… Ты не в курсе, да и никто полностью не в курсе. И не надо. Про отца его ты знаешь уже. Я, честно, думал, когда мама мальчишек умерла, то все. Андрея мы потеряли. Но появилась ты. И он изменился. И, хоть опять не смог удержать, но ты, по крайней мере, жива. И все это время сдерживала его. Сама не понимая, не замечая… Сдерживала. Мальчишек его любила. Ты помнишь, как Сандр к тебе приехал? Сбежал из Лондона? Киваю. Помню, конечно. Приехал. И жил у меня, в маленькой квартире, которую я сняла после того, как из больницы выписалась. Это случилось уже после нашего разговора с Симоновым. Авдеев тогда как раз сбежал, каким-то образом просочившись сквозь стены, не иначе, потому что выход загораживал Андрей. И мы остались с ним наедине. Он не двигался с места, и я навсегда запомнила его таким: жестким, невероятно довлеющим, опасным. Для меня опасным. Я растерянно села на кровать, чувствуя себя странно: с одной стороны волнительно, с другой… по-прежнему опустошенно. Мы смотрели друг на друга и словно ждали чего-то. По крайней мере, я ждала. И дождалась. — Почему ты мне не сказала про Наташу? Я как-то даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. И зачем. Наташу? Почему про Наташу? Разве она важна сейчас? |